Мифы и легенды Беларуси - Елена Евгеньевна Левкиевская

есть много превратившихся из людей, так называемых волколаков. Эти превращения чаще всего бывают на свадьбах силою какого-нибудь чаровника, и не навсегда, а на определенное количество лет. Волколаки находятся в подчинении у настоящих, природных волков и исполняют их поручения по доставке добычи. А если бы они вздумали ослушаться или самовольно распоряжаться добычей, то настоящие волки их загрызут. По истечении назначенного срока волколаки опять превращаются в обыкновенных людей, только у них остаются знаки от этого превращения — большие сросшиеся брови и красные глаза. Впрочем, есть средство раньше назначенного времени возвратить волколаков к образу человека: для этого человек, встретивший волколаков, должен разодрать вилы, сделанные из ясеня, или что-нибудь на себе, или бросить за ними. Тогда мгновенно спадает с них волчья шкура, и они превращаются в свой первообраз — в человека. Ехали молодые после венчания и, остановившись в конце села, просили вышедшего мельника открыть им ворота. А тот не уважил их просьбы и сказал ехавшему впереди свату: «Невеликий пан, и сам можешь отворить». — «А, каким ты тут великим паном сделался, чтоб тебе камень лопнул!» Как только сват сказал эти слова, так в мельнице раздался какой-то громкий стук. Когда посмотрел туда мельник — аж его камень, как сказал сват, разлетелся надвое. Тогда он выскочил снова на двор и крикнул на всех членов свадьбы: «Гуж-га!» После этих слов мельника людей на возах как не было. Весь свадебный поезд обернулся свадьбой и стаей побежал волками от села в лес. Это мельник им сделал быть волками семь лет, так они и бегали. Невеста и дружки как были все в лентах, так на них и шерсть была полосками разного цвета.

(Слонимский у. Гродненской губ., Шейн, III, с. 255–256)

Волколак питается человеческой пищей

Прибежал к пастуху волколак, встал около него и глядит ему в глаза. Пастух думал, что это собака, и дал ему хлеба. Волколак съел хлеб, да все стоит и облизывается возле пастуха. Пастух видит, что собака голодная, приласкал его и стал кормить его хлебом. Волколак ел, аж пока не съел всего хлеба у пастуха. Тогда пастух показал, что в торбе нет ничего, и он побежал в лес.

(Минский у. Минской губ., Демидович, 1896/2, с. 143)

Волколак не может есть сырое мясо

Краковская свадьба в дороге. Картина В. Коссака, 1941 г.

National Museum in Warsaw

Один раз вот так побыл один человек немного волколаком. Так после уже рассказывал, как он жил. Так говорил, что очень плохо с едой — все сырое мясо. И, как бывало, говорит, ни был голодным, так иной падшей скотины и в рот не возьмешь. Прибежишь, говорит, в стадо овец или коров, так та, что нужно хватать, даже самая худшая, стоит такая видная, сытая, кажется, аж светится вся. Задушишь одну — кажется, не вкусно, задушишь другую — все ищешь повкуснее, а они все одинаковые, так передушишь много скотины и пойдешь голодный. Раз, говорит, прибегал с волками на свое подворье, и начали хватать поросят. Так волки берут что больше и лучше, а я что меньше и хуже — все-таки жалко своего. Спать ложился, говорит, вместе с волками, но подветренной стороны, чтобы ветром [его запах] не тянуло на волков, иначе бы разорвали. Напоследок он лег против ветра. Очнулся он, так трещит его шкура. Он схватился — так дай боже ноги! — в село. А волки за ним. Едва-едва он вскочил в сени, кувырнулся через порог и снова стал человеком. В это время в сенях было его дитя. Так бедная на весь дом закричала: «Мама, волк!» Выбежала мать в сени, а там стоит ее муж. Человек этот жил еще долго, ничего, был себе здоровый, только нижняя губа была очень толстая.

(Новогрудский у. Гродненской губ., Демидович, 1896/2, с. 144–145)

Волколак вновь становится человеком, если пересечет символическую границу

Один человек рассказывал, как был семь лет волколаком. Приду, говорит, бывало в свое село, гляну в окно, посмотрю на жену, на детей. Как не заметят, то хорошо, а заметят, напустят собак, и что тут сделаешь? Бывало, волки скажут мне, чтобы я им что-то поесть принес, так я схвачу что-то [из скотины], так мне ее жалко! Отнесу, дам им; если не съедят все, то и хорошо, косточку какую-нибудь погрызу, а если съедят, то и голодный целый день пробудешь. Один раз пошел я себе, а тут пасет мужик кобылу, и жеребенок такой жирный при ней ходит. Я подкрался, ничего, мужик не замечает. Потом он лег спать, а я за жеребенка, наелся так, что страх! Залез на копну, лег на солнце, греюсь. Вдруг идут парни за сеном. Я стал убегать, а они за мной, кинув все! Я добежал до рва, хотел перескочить, так шкура с меня и слезла, и я стал человеком. Так парни убежали в свою сторону, а я в свою. Бегу, один человек пахал, увидел меня; должно быть, подумал, что я сумасшедший, так кинул все и убежал. Бегу дальше, там жнецы что-то жнут, так и они тоже убежали, бросив одежду. Так я оделся кое-как да и пошел в хату. Вот сколько горя вытерпел.

(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 194–195, № 740)

Было два человека в деревне: один чаровник, другой добрый. Вот чаровник не поладил с последним, превратил его в волка и сделал это на три года. Днем он был волк, а ночью снова делался человеком. Принимая на день волчьи свойства, он забегал к пастухам и хватал овец. Но и волком он имел одну особенность: именно он был подпоясан тем же самым поясом, который был на нем в момент превращения. Схватил он однажды овцу в загоне и хотел перепрыгнуть с ней через забор. В момент прыжка лопнул пояс, и он благодаря этому раньше срока уже навсегда сделался человеком.

(Север Минской губ., Ляцкий, 1890, с. 40)

Волк перед сторожевой вышкой. Фотография Г. Поддембского, 1936 г.

Biblioteka Narodowa Digital Collections

Знахарь изобличает колдуна-волколака

У одного ведьмака не было еды, так он, вырубив пять осиновых колышков, вбил их в землю, перекувырнулся через них, стал волколаком и побежал. Бежит так, бежит, глядь — пастух гонит овец. Тогда он назад перекинулся через эти колышки и вбил их возле леса. Как