Чёт-нечет. Раздел старинного имения, или Пособие по новейшей литературе - Захар Прилепин

Его идеи казались, как у нас иной раз любят говорить, спорными.

Но потом описанное им зло постучалось в дверь с такой силой, что дом наш едва не рухнул.

Теперь зрячим всё стало ясно.

Бузина – истинный украинский мученик и хранитель русской Украины.

Он собрал все квазиукраинские мифы – и бросил их в живую воду: они зашипели и превратились в пшик; только лёгкий смрад остался в воздухе.

Я был инициатором того, чтобы огромный мурал с изображением Олеся Бузины вскоре после его гибели появился на стене общежития Донецкого национального технического университета.

Под портретом Бузины – дата его гибели и цитата из выступления: «Для победы нужно быть не только правым, но и сильным».

Это завет, который сумели исполнить в Донецке и в Луганске.

Так в моём любимом Донецке появилось ещё одно место, куда я мог прийти посидеть, помолчать. Раз уж на могилу его пока не могу попасть.

Намолчусь, спрошу: «Привет, Олесь. Чего не звонишь?».

Он отлично понимал, как закончится его жизнь, и прошёл свой путь – до конца.

Появление огромного его изображения в Донецке стало знаком не только для дончан – это знак для всех.

Лишь здесь, в Донбассе, нашли приют истинные малороссы, понимавшие украинство не как вечную войну с Россией – а как нерасторжимое братство с русским народом.

Теперь лицо Олеся можно разглядеть с Эйфелевой башни. Лицо Олеся можно рассмотреть с Биг Бена. Лицо Олеся можно увидеть с Рейхстага.

Олесь Бузина – такой же символ свободы и сопротивления, как Гарсиа Лорка, как Виктор Хара. Как всякий поэт, погибший за свободу и правду своего народа.

Киев не принял тебя, Олесь, – зато у тебя появился свой дом в Донецке. Своя огромная страна, выбирающаяся из мёртвой петли.

На связи, Олесь.

Будем в Киеве – перезвоним. Во все колокола.

Вот так история

Беляков в тени Мазепы

Сергей Беляков: «Тень Мазепы. Украинская нация в эпоху Гоголя»[19]

«Тень Мазепы» Сергея Белякова – настоящий труд историка.

Автор выдержал огромный том в крепком ритме, и буквально до последних страниц сомневаться в его неангажированности не приходилось.

Разве что чуть смущала убеждённость Белякова в том, что Тарас Шевченко – гений. Он так и пишет: «гениальный поэт».

Шевченко, по моему скромному разумению, хорош исключительно на украинском языке. Но, право слово, при переводе на любой другой, в том числе и на русский, от Шевченко остаётся куда меньше. Перед нами, конечно же, не фигура, которую можно поставить в один ряд с Данте, Байроном, Пушкиным, Рильке. В сравнении с одногодкой Шевченко Лермонтовым, и в сравнении с его современником Некрасовым, – Тарас Григорьевич уже не столь впечатляющ.

Или сравните влияние Шевченко на зарубежную поэзию с влиянием Маяковского, Есенина, Пастернака: ничего подобного и рядом нет. Шевченко – исключительно «украинский случай». «Гениальный» он – только в контексте украинской литературной традиции.

Однако всё это, в сущности, не столь важно.

Беляков – обстоятельный автор. В первой своей ипостаси он, пожалуй, ошибся дверью и несколько лет выступал как литературный критик; но уже в следующий заход (биографическое исследование «Гумилёв сын Гумилёва») продемонстрировал высочайшего уровня профессионализм.

Беляков умеет давать большую историю через литературные и мемуарные источники. Ведь история – это не только археология и документы. Литература (в том числе, к примеру, частная писательская переписка) – тоже история, да ещё какая.

«Тень Мазепы» прежде всего наносит удар по вульгарной позиции, сводящейся к тому, что «никакой Украины нет, там живут русские, которые забыли об этом». Украина, конечно же, есть, и Беляков подробно показывает, в каком количестве источников зафиксированы более чем заметные отличия русских от малороссов.

Другой удар, попутно, наносится по нашим вульгарным националистам, уверенным, что Украину придумали большевики, и заодно надарили ей земель, никогда не имевших отношения к Украине.

И здесь ситуация, увы, сложнее.

Беляков, естественно, не спорит ни с либералами, ни с националистами, ни с украинствующими публицистами – это вообще не по его части, и, кажется, ниже его достоинства, – он просто описывает как оно было, а не как кому-либо хочется. Идите и учите матчасть. Вот вам книжка: можете за тысячу рублей стать заметно умнее.

Знаем ли мы, что крепость на месте старого Харькова, который и станет Харьковом новым, построили запорожские казаки в 1654 году?

Знаем ли мы, что в середине XVII века на Украине было около двадцати типографий, а в Москве – только одна?

Знаем ли мы, что Новороссию – в том числе, территорию нынешнего Донбасса, – во времена Екатерины заселяли по большей части украинскими крестьянами? Следом, по численности, шли сербские переселенцы. И только потом – великороссы. Позже ситуация изменилась, но начиналось всё – именно так.

«Первая украинская грамматика… была составлена русским человеком, филологом и поэтом Алексеем Павловичем Павловским, который учился в Киеве и долго жил среди малороссиян на Слободской Украине. Книга была подготовлена в 1805 году… издана в 1818-м», – пишет Беляков.

Уже в 1816 году в России издавался журнал «Украинский вестник» (да, на русском языке, но это был украинский литературный журнал). Затем появились «Украинский альманах», «Украинский журнал», а с начала 1840-х – альманах украинской литературы «Молодняк», где публиковался Тарас Шевченко.

С 1830-х выходил сборник «Запорожская старина».

В 1850-1860-х, пишет Беляков, «в Петербурге одновременно можно было приобрести шесть украинских букварей (один из них был составлен самим Шевченко), работала малороссийская типография Кулиша, в 1861-1862-м выходил украинский журнал „Основа“».

В этом перечне, конечно же, содержится ответ и украинским националистам, языки сточившим на том, как Россия «давила украинство».

Украинская литература расцвела именно в контексте России – и в прямой связи с русской литературой.

Великая российская живопись, к слову, тоже начиналась с малороссов: Боровиковского и Левицкого.

Воинствующие украинцы кое-каким фактам, изложенным в книге Белякова, очень обрадуются. Но знают ли они, что «Энеида» (1798) украинского поэта Ивана Котляревского, положившая начало украинской литературе, появилась после русской «Энеиды» (1791–1796) Николая Осипова – и написана явно под её влиянием?

Проблема России в том, что мы изучаем украинскую историю и филологию лишь по собственным источникам. Система контрдоводов нам не известна и мало нас интересует.

Я не говорю, что эта система безусловно убедительна: конечно же, далеко не всегда. Но там есть вещи, которые стоит знать, чтоб не попадать лишний раз впросак.

Русский историк, издатель Михаил Погодин ещё в 1845 году писал: «Великороссияне живут рядом с малороссиянами, исповедуют одну веру, имеют одну судьбу,