Blondie. Откровенная история пионеров панк-рока - Дик Портер
«Они постоянно ссорились и раньше, но теперь в конфликтах больше юмора, чем злости, – говорил Гленн О’Брайен. – Во время записи они веселятся и подкалывают друг друга. Думаю, участники так выражают взаимную симпатию, которая с годами разлуки стала только сильнее. Когда я увидел их вместе, создалось впечатление, что они никогда и не были порознь».
«Мы замечательно ладим, но конфликты неизбежны, когда вы работаете в команде. Даже братья и сестры все время ссорятся, – подтверждал Крис. – Каждый знал, что выход свободен, но никому и в голову не приходило уйти. Мы знали, что несем ответственность за всю группу и оставались честны друг с другом».
«Кажется, что многое изменилось, но на самом деле все лучшее осталось прежним, – добавил Крейг. – Теперь мы работали не в лофте на Бауэри, а в огромном подвале, в запущенном месте на Гринвич-стрит в районе Трайбека, где Крис устроил склад памятных вещей. Кажется, он был завален доверху такими артефактами, как, например, кресло работы Гигера, которое поднималось чуть ли не до потолка и вероятно раньше располагалось на капитанском мостике в фильме “Чужой”. Повсюду были разбросаны скелеты и подобная чепуха, всюду бродили собаки, кошки, призраки. Там были даже мастер-копии неизданных альбомов Уильяма Берроуза, а иногда можно было наткнуться на подлиники Уорхола, на которые помочилась собака. Из соображений экономии, а Blondie славились неспешностью, мы начали запись прямо там, в подвале семейки Аддамс!».
«Запись альбома началась, как это было и прежде, с того, что каждый участник вносил какие-то свои соображения и идеи. На них мы и накладывали то рифф, то куплет будущей песни. А вот Джимми принес на репетицию уже более герметичные наработки, среди которых была и “Maria”. Изначально он пел ее фальцетом под акустическую гитару, и, собственно, ее мелодическая линия не претерпела изменений. Но в основном песни Blondie создаются из гораздо более примитивных мелодий, которые приходится дорабатывать. Песни Криса обычно начинаются с барабанных паттернов и басовых петель, а творчество Джимми более попсовое, основанное на простых аккордах. Записи предшествовал долгий и тягучий процесс препродакшна, прежде чем мы отправились в давно знакомую и вызывающую ностальгию студию “Electric Lady”. Там мы нарезали барабанные и основные дорожки, потом вернулись к Крису, довели запись и до ума и только потом отнесли ее в “Chung King Studios”. На стадии сведения дело пошло быстрее, по их меркам, конечно. Но все равно вся работа заняла около года! Мы привлекли для записи пару хороших сторонних музыкантов, которые бодро исполняли материал по заданной Крисом схеме, как только у нас получался готовый вариант песни. Больше всего времени ушло на гитарные соло Криса».
Дебби, к тому времени привыкшая исполнять джазовую музыку, должна была снова переквалифицироваться в поп-исполнительницу, и перед Леоном стояла сложная задача вернуть девушку к основам. «Мы вели с Дебби непростую работу, – признавался он. – Не то, чтобы ей перестала нравиться поп-музыка. Скорее последние несколько лет она пела в совершенно другом стиле, где ей было, где развернуться».
«Меня поразило, как Дебби выросла в профессиональном плане, – добавлял Крейг. – Она научилась работать быстро. Взяв простую мелодию, пару строчек текста, она могла за короткое время выдать полноценную песню, которую записывала с пары дублей. Если ей и приходилось вносить правки, то буквально в паре строк или даже слов. Посвятив значительный период карьеры исполнению джаза, работая с профессиональными музыкантами, Дебби, помимо вокальной легкости, обучилась искусству создания песен в смещенных тональностях. Я помогал ей в певческих экспериментах, с интересом работал над развитием вокала, тем самым расширяя границы музыкальности Blondie. После записи No Exit я хотел организовать ей джазовый проект, но менеджмент группы ответил мне отказом. Дебби исполнила нескольких джазовых классических композиций, которые я сочинил для “Decca” в рамках итальянского кинопроекта. Она четко и умело исполняла свои обязанности, солидно и с уважением помогая в разработке партий».
В соответствии с принципами, которые всегда отличали Криса, новый альбом должен был стать чем-то новым и большим, чем демонстрацией фирменных приемов группы. «Распадом группы мы не поставили точку, а как бы нажали паузу. Теперь мы возобновляем нашу деятельность с того места, где остановились в прошлый раз. Если новый материал напоминает кому-то прежних Blondie, то лишь потому, что его записывали те же самые люди, приверженцы своей музыкальной стилистики. Нам чужда сама идея самоповтора. Всегда можно взять пачку старых стилей и провести их через фильтр актуального звучания, но мы не хотим предаваться ностальгии по ретро. Нам интересна только новая музыка, – рассуждал он. – Если старые записи были сделаны в духе “стены звука” Фила Спектора, то новые – гораздо минималистичнее, как и вся музыка нашего времени, где не потерялись бы Chic и Talking Heads, значительно опередившие свое время».
«Оценивая альбом No Exit, слушатели упустили из виду одну важную деталь. Blondie всегда стремились создавать нечто уникальное, как в случае с той же “Dig Up the Conjo”, – замечал Леон. – Другое дело, что теперь их опыт богаче, ресурсов больше, поэтому их эксперименты не такие скромные. В сайд-проектах, осваивающих новые жанры, они, быть может, выглядят более органично, но сам феномен Blondie от этого ничего не приобретает. Возможно, чуть большая бесшабашность – это единственный побочный эффект их зрелости, но, тем не менее, на новом альбоме достаточно бесспорных хитов».
И хотя каждый музыкант был далеко не зеленым новичком в студийной работе, объединившись, участники Blondie поняли, как за 17 лет с момента работы над пластинкой Hunter продвинулись технологии. «Изменилось все, – утверждал Крис. – Мы обнаружили гигантскую разницу между цифровой и пленочной записью. Притащив в мой захудалый подвал кучу оборудования, мы сделали отличную студийную запись. Весь No Exit мы записали на Atari Radar, большой жесткий диск на 24 дорожки. Отсутствие необходимости раз за разом записывать одно и то же высвобождает время для вдохновения».
Так новые технологии позволили группе работать по-хорошему спонтанно, а также упростили анализ записанного материала. «Теперь вам не нужно заниматься рутиной, когда есть простейший метод “копировать-вставить”, – объяснял Стейн. – Допустим, мы можем записать удачную гитарную партию и с помощью компьютерных технологий вставить в нужные части песни, а не убиваться, чтобы повторить ее в точно таком же виде.
