Александр I - Андрей Юрьевич Андреев
Общее состояние Российской империи после двух лет тяжелых войн было крайне сложным. За это время не просто остановились государственные реформы, лишь намеченные, но далеко еще не развитые как следует в начале царствования Александра I, но царь лишился всех советников, с которыми начинал эти реформы, и, по сути, почти всех своих друзей. После заключения Тильзитского мира ему пришлось искать людей, которые готовы разделять с ним ответственность за союз с Наполеоном, а из-за этого менять министров: так, Министерство иностранных дел вместо Будберга возглавил граф Николай Петрович Румянцев; из Министерства внутренних дел ушли Кочубей и Строганов, и министром был назначен князь Алексей Борисович Куракин, министром финансов – прежний государственный казначей Федор Александрович Голубцов. Одним из своеобразных символов новой правительственной эпохи стало появление в январе 1808 года на посту военного министра графа Алексея Андреевича Аракчеева, чья репутация и в военных, и в статских кругах была весьма неоднозначной.
Перемены в правительстве шли одновременно с нарастанием огромной волны недовольства в русском обществе, которому договор с Наполеоном, заключенный к тому же почти что в столетнюю годовщину Полтавской победы, утвердившей силу русского оружия в Европе, казался позором и утратой славных традиций XVIII века.
Отчасти Александр I был сам виноват в такой резкой реакции, ибо инициированный по его решению в конце 1806 года патриотический подъем против Наполеона заставлял смотреть на Тильзит как на «невозможный» союз с ярым врагом Отечества. Такое восприятие бытовало как у широких народных масс, так и в дворянских кругах. Юный Петр Чаадаев, в будущем – блестящий офицер, декабрист и оригинальный философ, летом 1807 года, когда в его имении должны были отмечать заключение мира, «ушел на целый день в поле и забился в рожь, а когда его там отыскали, то с плачем объявил, что домой не вернется, что не хочет присутствовать при праздновании такого события, которое есть пятно для России и унижение для государства»[297].
В разговорах в обществе теперь не стеснялись указывать на судьбу отца Александра I, намекая, что если царь не способен добиться успехов в управлении страной, то один раз успешно произведенный дворцовый переворот можно повторить (показательным также стал случай Швеции, где как раз по этой причине в марте 1809 года оппозиционное дворянство отстранило от власти короля Густава IV Адольфа). Слухи о подготовке заговора против Александра I доходили даже до Парижа, откуда в апреле 1809 года Лагарп напрямую писал ученику: «Среди Ваших подданных и особенно среди Ваших вельмож есть недовольные, любители мятежей и смуты, которые перемены желают и, весьма возможно, ее готовят, скрывая преступные свои намерения под маской заботы об общественном благе», а виной тому, что «Александр I либеральные идеи отринул и привязанность своего народа потерял».
Одной из главных причин общественного недовольства, помимо чисто идейных, был глубокий экономический кризис в стране, явившийся следствием огромных военных расходов и отразившийся на курсе рубля. Дело в том, что в России в начале XIX века существовала двойная монетная (биметаллическая) система. Во-первых, в обращении находился серебряный рубль, использовавшийся прежде всего для внешней торговли. Он имел твердую стоимость, которая определялась количеством содержавшегося в нем серебра: со времен Екатерины II рубль содержал примерно 18 граммов чистого серебра (а в 1810 году был законодательно установлен эталон в 17,4 грамма серебра). Такой рубль свободно разменивался на серебряные монеты достоинством в 10 (гривенник), 25 (полуполтина) и 50 (полтина) копеек. Но, во-вторых, с введением в 1769 году рублевых ассигнаций их должны были свободно менять на мелкие медные монеты номинала ниже 10 копеек, вплоть до знаменитой «полушки» – 1/4 копейки (впрочем, в начале XIX века чеканились уже и медные гривенники). По отношению же к серебру сразу был установлен курс в 98 копеек серебром за рубль ассигнациями, но в силу прогрессирующей инфляции к концу царствования Екатерины II стоимость ассигнаций – и, соответственно, медных денег – упала к серебру почти на одну треть.
Александр I начал свое царствование в сравнительно благополучной финансовой ситуации. Инфляция не только была остановлена, но и обращена вспять. Обменный курс в 1801–1804 годах составлял около 80 копеек серебром за рубль ассигнациями, несмотря на массовый выпуск в обращение ассигнаций, общая сумма которых превышала 300 млн рублей. Но с 1805 года, то есть с момента вступления России в войну с Наполеоном, курс начал резко падать. Это было связано с бюджетным дефицитом: в 1806 году расходы бюджета (из которых 30–40% шли на содержание армии и флота) превышали доходы на 22 млн рублей (а если в процентах, то дефицит тогда составлял ровно 22% бюджета), в 1807 году – уже на 50 млн рублей, а в 1808 году, бюджет которого должен был покрыть огромный урон, нанесенный поражением, доходы составили около 111 млн, тогда как расходы – 248 млн, и дефицит, таким образом, составил 137 млн рублей (или 123% бюджета). Для покрытия такого огромного бюджетного дефицита необходимо было выпустить в обращение внутри страны массу бумажных денег, и их общая сумма в 1808 году достигла уже 477 млн рублей. При этом в том же году вследствие присоединения России к континентальной блокаде и падения внешнеторгового оборота резко упал приток в страну твердой валюты, соответственно, на внутреннем рынке она стала цениться еще выше. В результате в 1807 году бумажный рубль составлял уже всего 66 копеек серебром, в 1808 году – 48 копеек, а в 1810 году опустился ниже 20 копеек[298]. Это была настоящая катастрофа, поскольку в соответствующей пропорции взлетели все цены. Особенно это сказалось на городском населении, среди которого значительная часть жила на жалованье, выплачивавшееся ассигнациями. Монетное обращение вообще пришло в упадок, поскольку рыночная стоимость меди теперь превысила ту, которая по номиналу значилась на медных монетах, а значит, было выгоднее их переплавлять и продавать на вес – из-за этого они исчезали из оборота, а достаточного количества меди, чтобы все время выпускать новые монеты, в казне не было.
Российское государство после Тильзита, таким образом, должно было одновременно преодолевать несколько внутриполитических кризисов. Это можно было сделать только путем реформ, то есть возвращения к той деятельности, которую Александр I вел на заре царствования. Но вставал вопрос, кто теперь их будет разрабатывать, если окружение царя настолько изменилось? О том, что царю срочно требуется помощник, написал Александру, можно сказать, последний из оставшихся его друзей – Паррот (в том же письме из Риги от 15 июля 1807 года, которое цитировалось в начале главы). Дерптский профессор был готов пожертвовать всем – своей ученой карьерой,
