Александр I - Андрей Юрьевич Андреев
Таким образом, барону Л. Л. Беннигсену не пришлось долго носить лавры «победителя Наполеона» – после Фридланда именно на него была возложена вся ответственность за поражение. Александр I тем самым вновь снимал с себя вину за ошибки, а они накапливались в его отношениях с Беннигсеном, ведь, несмотря ни на какие официальные почести в адрес генерала, Александр ни на минуту не мог забыть, что общается с одним из убийц своего отца, «считает его весьма коварным и сознался, что ему очень неприятно с ним видеться из-за воспоминаний о прошлом» (так сообщал дипломат князь А. Б. Куракин императрице Марии Федоровне). Однако заменить его на другого генерала Александр I также не мог (вспомним, как это год назад проявлялось в отношениях с «молодыми друзьями», которых царь, несмотря на разрыв личных отношений, сохранял на своих постах). К тому же способных кандидатур попросту не было – начальство над частями армии, вернувшимися в Россию, опять передали рижскому генерал-губернатору графу Буксгёвдену, которому вновь, уже в который раз пришлось разбираться с недостатком припасов, воровством на армейских складах и т. д. Плачевное состояние русской армии и отсутствие у нее достойного командования превращалось в хроническую проблему, а исправить именно эти важнейшие причины поражений Александр I пока был не в состоянии.
Именно поэтому царь убедился вопреки всем своим первоначальным взглядам, что России требуется мирная передышка и ей нужно выйти из войны. Уже слишком многие в его окружении доказывали бесплодность прежней внешней политики. Даже Паррот в начале июня 1807 года, еще не зная о разгроме под Фридландом, писал Александру: «Вы сражаетесь ради спасения Европы, в которой Англия пожар разожгла; Вы сражаетесь, чтобы защитить Вашу империю от врага, которого континентальные войны, затеянные Англией, сделали угрозой для всей Европы». Англия же во время летней кампании в Восточной Пруссии не оказала России практически никакой помощи. И теперь в уме Александра I созрел план, продиктованный наконец интересами не европейской безопасности, а собственной страны: сменить внешнеполитический курс на диаметрально противоположный, то есть заключить русско-французский союз, направленный против Англии.
Сделать такой решительный поворот можно было только путем личной встречи двух императоров – российского и французского. Современники оставили множество мемуаров об этой первой встрече Александра и Наполеона, состоявшейся 13/25 июня в Тильзите, но специально организованной так, чтобы русская сторона как будущий союзник Франции ни в чем не чувствовала бы себя в положении побежденной. Сам город Тильзит находился на прусской стороне, и его занимали французы, а мост через Неман был здесь уничтожен при отступлении русской армии. Тогда за одну ночь перед встречей императоров французские инженеры соорудили посередине реки большой плот, а на нем два палаточных павильона – один большой, с вензелями Александра и Наполеона (обращенными каждый в сторону своего берега), предназначенный для личного общения венценосцев, а другой поменьше, для их свиты. По сигналу от каждого берега одновременно отчалили лодки, в которых сидели два монарха, но Наполеон все же первым вступил на плот и встречал там выходившего из лодки Александра. Бывшие противники по-дружески обнялись. Среди множества описаний, составленных со слов сопровождавших лиц, есть и такие, которые зафиксировали первые слова Александра, обращенные к Наполеону: «Я ненавижу англичан не менее вас и готов вас поддерживать во всем, что вы предпримите против них». Это были действительно ровно те слова, которые Наполеон хотел услышать из уст российского императора, и в ответ он пообещал, что в таком случае между ними «все можно уладить»[288].
Первая встреча на плоту длилась чуть менее двух часов. Оба монарха казались очень довольными друг другом. Наполеон в письме к императрице Жозефине писал, что нашел Александра «чрезвычайно добрым, красивым и гораздо умнее, чем думают». Но чего эта встреча стоила российскому императору, который еще недавно и притом совершенно искренне называл Наполеона «тираном» и полагал своей миссией освободить от него Европу? Здесь нужно опять подчеркнуть, что Александр I безусловно был увлечен личностью Наполеона, а в его деятельности не мог не усмотреть реализацию многих идей Французской революции, на которых сам был воспитан с юности. Именно поэтому Александра живо интересовали предпринятые Наполеоном во Франции государственные преобразования, а также проекты конституций, которые он вводил в новых подконтрольных ему государствах и где содержалось подтверждение безусловного равенства сословий и отмены крепостного права (так, одним из результатов выигранной кампании 1807 года явилось освобождение Наполеоном крестьян на бывших польских землях, входивших в состав Пруссии). Признавал Александр и славу Наполеона как величайшего из европейских полководцев своего времени, чему сам царь был свидетелем. Все это, несомненно, делало личность Наполеона притягательной для Александра: перед их первой встречей один из очевидцев зафиксировал у царя не столько удрученность проигравшего, сколько волнение и даже воодушевление перед встречей с «великим человеком». И в то же время не может быть сомнений, что для Александра этот человек оставался смертельным врагом, но его «отрицательное обаяние» помогало создавать видимость дружбы и взаимопонимания. Вот где пригодились таланты Александра, взращенные при Екатерининском дворе: еще один урок актерской игры он сдал в Тильзите на самый высший балл.
Заметим, что ради «новой дружбы» Александру пришлось частично пожертвовать старой – король Пруссии не был допущен к началу переговоров, хотя, казалось бы, занимал равное с Александром I положение среди союзников. Фридрих Вильгельм III оставался на русском берегу и, понимая, что на плоту сейчас решается судьба в том числе и его государства, беспокойно ездил туда-сюда, а в одно из мгновений въехал в реку по самый круп лошади, и казалось, еще немного – и вместе с конем поплывет на заветную встречу. Наполеон был решительно настроен против короля, обвинял его в нарушении прежних договоров и рассматривал возможность полной ликвидации Пруссии как государства. Александр со свойственным ему умением предложил компромисс, заключавшийся в лишении Пруссии значительной части территорий и крепостей, но при сохранении власти ее монарха. Тогда по взаимному согласию Александр и Наполеон допустили Фридриха Вильгельма III со следующего дня к их встречам, которые происходили теперь уже в городе Тильзите, объявленном на время переговоров нейтральной территорией.
Через две недели, 25 июня/7 июля 1807 года в Тильзите был подписан договор, условия которого являлись очень важными как для России, так и для всей Европы. Главным из них было заключение не просто мира, а оборонительного и наступательного союза между Россией и Францией. Это влекло за собой вступление России в войну с Англией и присоединение к «континентальной блокаде» – режиму санкций, провозглашенному Наполеоном, когда он занял Берлин в конце ноября 1806 года, при котором английским судам
