Александр I - Андрей Юрьевич Андреев
Однако планы французов стали известны в русской армии. После предпринятых Беннигсеном оборонительных действий обе стороны сошлись в битве при Прейсиш-Эйлау 27 января/8 февраля 1807 года – сражении, которое должно было решить судьбу кампании в Восточной Пруссии и оказалось самым кровопролитным в истории Наполеоновских войн до периода 1812–1814 годов. Накануне решающего дня армии уже столкнулись в тяжелом бою за городок Прейсиш-Эйлау (ныне Багратионовск), где бились до темноты. Солдаты были измучены зимними переходами, едва держались на ногах от голода и усталости. Именно этот фактор подталкивал обе стороны к генеральному сражению, поскольку для дальнейших маневров уже не было сил. Позиция являлась достаточно тесной, скученные армии находились близко друг от друга, в пределах действия артиллерии противника, к тому же в середине боя налетела снежная буря, дезориентировавшая солдат, и те выходили прямо под жерла вражеских батарей. Чаша весов на поле боя склонялась то в одну, то в другую сторону, в какой-то момент сам Наполеон мог попасть в плен, если бы вовремя не подоспела его Старая гвардия. В итоге обе стороны понесли огромные потери, исчислявшиеся десятками тысяч убитых и раненых, до трети от всего личного состава.
К исходу дня ни одна из сторон не добилась решающего перевеса. По преданию, маршал Ней произнес фразу: «Что за бойня, и без всякой пользы!» Поле боя осталось за французами, что позволило Наполеону объявить о своей победе. В Петербурге же было получено диаметрально противоположное известие, и 8/20 февраля Александр I писал Беннигсену: «На вашу долю выпала слава победить того, кто еще никогда не был побежден»[283]. Спустя десять дней после битвы Наполеон отвел остатки своей армии назад, а боевые действия возобновились только спустя три месяца.
За это время Беннигсен, временно занявший место главного «героя войны», просил Александра I как можно скорее самому прибыть к войскам, надеясь, что приезд императора сможет обеспечить их реорганизацию, которая была срочно необходима. Отъезд Александра из Петербурга в армию намечался на середину марта. Обстановку в столице вокруг царя мы вновь видим глазами профессора Паррота, который по своей привычке прибыл к Александру еще в канун Нового года для окончательного решения вопросов об открытии приходских школ, но до начала марта был принят во дворце лишь дважды, каждый раз после месячного ожидания. За это время Паррот написал Александру несколько писем, передавая сведения, которые, как он думал, не дойдут до императора другим путем. В частности, он резко высказался против вооружения прибалтийских крестьян-ополченцев, полагая, что их конфликты с помещиками столь сильны (чему сам Паррот не раз был свидетель), что они скорее обратят оружие против угнетателей, нежели против французов. Также писал Паррот Александру и об интригах в армии, уговаривая отозвать назад Толстого. Как видим, благодаря еще остающимся у него друзьям, Александр знал, что его излюбленные меры, на которые он так полагался в эту войну, не приносят добрых плодов, – но в силу собственного упрямства никак не реагировал на эту критику. Паррот вообще оказался «обижен» царем: тот пообещал, но так и не подписал уже готовый указ об организации приходских школ в Остзейских губерниях. Добиваясь этого указа, Паррот «прорвался» к царю накануне его отъезда в армию и, судя по последующему письму, нашел Александра чрезвычайно озабоченным, с выражением на лице «беспокойства и даже огорчения», которым царь не захотел с ним поделиться. В самый же день отъезда 16 марта, пытаясь узнать о судьбе своего указа, Паррот еще раз увидел императора, который печально простился с ним со словами: «Если мы еще раз увидимся». Профессор отнес это к желанию Александра вновь подвергнуть себя опасности на поле боя и волновался: «Вдруг отвага Ваша заставит Вас о долге забыть?»[284]
Но, прибыв в штаб армии, Александр I проявил благоразумие, не желая повторять опыт Аустерлица. Он сохранил за Беннигсеном все полномочия главнокомандующего, а затем большую часть времени занимался дипломатическими переговорами, проводя время вместе с королем Фридрихом Вильгельмом III и королевой Луизой, которая при их новой встрече расплакалась и назвала Александра своим братом. 14/26 апреля в Бартейнштейне Россия и Пруссия заключили новую союзную конвенцию, поставив своей задачей оттеснить французов за Рейн и добиться независимости Германии с последующим ее переустройством на федеративных началах. Однако даже ближайшие союзники по коалиции – Англия и Швеция – не спешили присоединяться к конвенции, поскольку считали ее цели недостижимыми. Проведя совместные армейские смотры, Александр I 9/21 мая расстался наконец с прусским монархом и отправился в Тильзит (ныне Советск) на реке Неман, где остался ждать исхода кампании, возобновившейся в Восточной Пруссии, как только дороги высохли после весенней распутицы.
Войска Наполеона начали теснить Беннигсена, но затем натолкнулись на занятую им заранее подготовленную позицию под Гейльсбергом, где сражение 29 мая/10 июня при серьезных потерях (около 10 тыс. с каждой из сторон) завершилось в пользу русской армии, сохранившей свои оборонительные редуты. Тем не менее Наполеон всегда сохранял за собой тактическую инициативу, которую умело реализовывал. Беннигсен же все время осторожничал и придерживался оборонительной тактики, справедливо полагая, что его армия по численности уступает французам. Действительно, Великая армия в начале этой кампании насчитывала со всеми пополнениями свыше 175 тыс. человек, а у Беннигсена с учетом всех резервов – не более 120 тыс.[285].
Хорошо понимая эту ситуацию, великий князь Константин Павлович решился из армии отправиться в Тильзит для тяжелого разговора с Александром I. Константин с согласия Беннигсена описал все невыгоды дальнейшего развития боевых действий, несмотря на победу при Гейльсберге, и предложил царю приступить к мирным переговорам. Когда Константин почувствовал, что его аргументы не действуют на Александра, он в сердцах воскликнул: «Государь, если Вы не хотите мира с Францией, что ж – раздайте каждому из Ваших солдат по заряженному пистолету и прикажите им выстрелить себе в висок, и Вы достигнете того же результата, который Вам принесет новая и последняя битва с французскими войсками, испытанными в боях и всегда добивающимися победы»[286]. Но Александр с присущим ему упрямством отказался остановить боевые действия. Это был решающий выбор, поскольку дальше Наполеону удалось умелыми маневрами выманить армию Беннигсена из-под защиты редутов, а затем прижать ее к излучине реки Алле, у городка Фридланда (ныне Правдинск), где 2/14 июня 1807 года сражение завершилось тяжелым поражением русской армии. У Наполеона здесь под ружьем было около 80 тыс. солдат против 50 тыс. у Беннигсена, из которых потери достигли 20 тыс. человек убитыми, ранеными и пленными (у французов – примерно в 2 раза меньше). Одним из результатов этого поражения стала сдача без боя Кёнигсберга, где французы нашли
