Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать - Бенджамин Гилмер
Я ошибался.
За неделю до сдачи финальной версии рукописи этой книги нам позвонила государственный секретарь штата Вирджиния Келли Томассон. Губернатор Нортхэм отклонил ходатайство о помиловании Винса Гилмера.
Трудно отнестись к этому решению без гнева и разочарования. Трудно не понять, что решение губернатора стало смертным приговором для Винса. Когда я пишу эти строки, меня переполняют боль и печаль за Винса, его мать и всех психически больных людей в тюрьмах.
Все мы скорбим об этом решении. Но даже теперь в нас все еще теплятся определенные надежды. Мы планируем подать еще одно ходатайство о помиловании следующему губернатору штата Вирджиния. Правда, дело в том, что у нас нет никаких новых аргументов, никаких новых сюжетных поворотов. Положение Винса не безнадежно, но его время уже на исходе. Такие люди, как госпожа Андервуд и сенатор Дидс, жаждут перемен и понимают, что в случае Винса речь идет не только о помиловании одного человека, не только о прекращении страданий единственного человека. Речь идет обо всех психически больных людях в тюрьмах нашей страны. Мы боремся и за них тоже.
Мы надеемся, что эта книга положит начало широкой дискуссии.
В этом смысле мы продолжаем следовать примеру доктора Колина Энгликера, который скончался в августе 2018 года в возрасте восьмидесяти лет. Я всегда буду вспоминать мужество доктора Энгликера, его юмор и, самое главное, его ясное представление о справедливости для душевнобольных. Не так давно его вдова Сара передала мне целое собрание писем и статей, написанных в 1960-х и 1970-х годах. В тот период доктор Энгликер занимался организацией лечебно-диагностического центра в тюрьме Клинтон[18], штат Нью-Йорк. Многие примененные там решения, такие как максимально свободное перемещение внутри тюрьмы, ежедневные сеансы психотерапии и работа наставников с заключенными даже после освобождения, далеко опередили свое время.
Могу лишь надеяться, что они не слишком опередили наше.
Мы не прекратим выступать в защиту другого доктора Гилмера, пока он не выйдет из тюрьмы и не получит достойную медицинскую помощь в больничных условиях.
И на этом наша борьба не закончится. Равно как и эта история. Я врач, и я давал клятву не навредить. Что еще более важно, я – человек и считаю, что мы должны быть в ответе друг за друга. Даже если у нас не получится освободить Винса, я продолжу уважать его как человека, который, несмотря на совершенное преступление, излечил тысячи других людей, когда работал врачом. Нельзя судить о его жизни по единственному моменту безумия. Он человек, который заслуживает достойного отношения.
Того же заслуживают и многие тысячи других людей в тюрьмах нашей страны. Именно поэтому я продолжу выступать в защиту всех подобных Винсу и за смену наших подходов к психическому здоровью, здравоохранению и массовому содержанию людей в местах лишения свободы. Я верю, что наступит день, когда мы признаемся в собственной жестокости и будем использовать медицину в соответствии с ее высшим предназначением – для исцеления страждущих. Продолжая изолировать от общества тяжелобольных людей, мы подвергаем опасности человеческую цивилизацию.
В этом мире так много людей, подобных другому доктору Гилмеру.
Все они нуждаются в нашем сострадании. В нашем праведном гневе. В нашем благоговении.
Но прежде всего им нужна наша помощь.
Что касается Винса, то пару раз в году он дистанционно консультируется у невролога и продолжает принимать СИОЗС. Пандемия COVID-19 фактически стала для него и других заключенных тюрьмы Мэрион одиночным заключением. С января 2020 года я не имел возможности посещать Винса лично. Но по нашим телефонным разговорам мне понятно, что его болезнь Хантингтона прогрессирует. Его речь становится все менее понятной, а когнитивные функции продолжают замедляться. С каждым днем ему все труднее держаться на ногах и глотать, он все чаще задыхается и падает. Как многие другие заключенные, он ежедневно борется с клинической депрессией и отчаянием.
Но Винс не сдается[19]. Не сдается и Глория, которая по-прежнему верит, что однажды увидит своего сына свободным человеком. Я искренне надеюсь, что вера Глории не напрасна и справедливость для Винса достижима. Я верю, что его можно исцелить, но не в тюрьме.
Об этом хорошо сказано в одном из писем доктора Энгликера, написанном за три месяца до моего появления на свет:
Относиться к осужденному как к человеку – наша главная цель и наш гражданский долг.
В 1970 году мир еще не был готов услышать подобные слова. Но в наши дни становится все больше людей, готовых прислушаться к ним. Руководство штата Вирджиния (в частности, сенатор Крейг Дидс) признает важность лечения психических заболеваний и принятия законодательных мер по борьбе с неравенством и недоступностью медицинской помощи. 22 февраля 2021 года сенат этого штата принял историческое решение об отмене смертной казни. Подписывая закон, губернатор Нортхэм назвал высшую меру наказания «неэффективной, несправедливой и бесчеловечной». Таким образом, клиент Дон Уильям Морва стал последним человеком, казненным в штате Вирджиния.
Колеса правосудия вращаются медленнее, чем хотелось бы, но ситуация меняется. Все мы учимся и развиваемся. Начиная работать в Кэйн-Крик, я был малоопытным врачом, который попытался сориентироваться в последствиях очень странной истории.
Эта история изменила меня.
И я надеюсь, что она изменит и вас тоже.
Выражения признательности
В первую очередь я хотел бы поблагодарить доктора Винса Гилмера за его беззаветное служение людям в качестве врача до того, как случилась эта ужасная трагедия. Меня продолжает воодушевлять выдающееся упорство, с которым он борется за жизнь, будучи лишенным свободы человеком с неизлечимым заболеванием.
Я глубоко признателен моей жене Дейдре, которая была мне опорой на этом пути. Мужественно и с юмором принимая каждый вызов, ты шла на неисчислимые жертвы, поддерживая меня и наших детей на протяжении последних восьми лет. Ты критиковала меня, плакала вместе со мной и вдохновляла меня бороться за то, чтобы мир узнал историю Винса. Без тебя этой книги не было бы.
Нашим прекрасным детям, Каю и Лее: ваши глубокая проницательность и способность постичь всю несправедливость участи Винса дают мне надежду на то, что однажды следующее поколение найдет лучшие способы наказывать и исправлять.
Спасибо моим маме и папе, Дэй Кеннон и Лайонелу Гилмеру, и моим мачехе и отчиму, Мэри Джо Гилмер и Ларри Кеннону. Вы научили меня важности служения
