Александр I - Андрей Юрьевич Андреев
Нашлись люди, желавшие извлечь пользу из филантропических порывов Императора; они ему предложили такие меры, какими недоброжелатели тотчас принялись пугать могущественных собственников, боявшихся в результате реформ своей власти лишиться. Например, предложили ему запретить указом продажу крестьян без земли. Известно, как ужасали его случаи такого рода; но, согласись он, воспользовались бы этим для провозглашения всеобщего освобождения крестьян, а сие привело бы к великому возмущению[208].
Рассматривая все эти возражения, Александр I явно колебался накануне коронации, о чем говорит упомянутое появление белового текста его манифеста по крестьянскому вопросу. К обнародованию «Грамоты российскому народу» также все было готово: 9 сентября в Москве, за 6 дней до коронации, ее текст был вынесен на обсуждение Государственного совета и одобрен там с минимальной правкой, после чего Трощинский и Сперанский составили окончательный вариант этого акта из 26 пунктов. Однако несомненно, что в сознании Александра I все три акта связывались вместе. В «Грамоте» внутреннее неприятие у него вызывало конституционное закрепление дворянских привилегий – недаром она так легко была одобрена Советом, который, как уже убедился Александр, четко отстаивал интересы высшего сословия. Это могли бы смягчить те шаги к отмене крепостного права, которые содержались в крестьянском манифесте, но, видимо, опасаясь его радикализма и «поспешности», способных породить массовое недовольство дворян, Александр здесь решил отступить. Точно так же оказалось неготовым и преобразование Сената в орган по охране «непреложных законов» и недопущению «деспотического правления». Но без этого те общегражданские свободы и права, которые провозглашались в «Грамоте» (вслед за французской Декларацией), лишались смысла, поскольку не могли быть реализованы при сохранении крепостничества как основы социального строя России.
«Коронационные проекты» подвели итог предшествующей фазы реформ, ибо появление всех трех рассмотренных актов было связано с деятелями екатерининского царствования: Воронцовым, Завадовским, Зубовым. Здесь во многом находилась причина того, что эти проекты были «торпедированы» членами Негласного комитета и Лагарпом, – но тем самым оказалось отвергнутым и ясно читаемое в этих актах искреннее желание Александра I даровать подданным права и свободы, превратить их в подлинных граждан своей страны. Однако царь показал себя в этой ситуации склонным к колебаниям и компромиссам. А «молодые друзья» не только не помогали, но, напротив, усиливали эти колебания, так же, как и Лагарп, который стал единственным, кто активно возражал против всех трех проектов[209], отстаивая «незыблемость самодержавия» для успеха будущих преобразований.
Лагарп сразу, как только узнал, что его ученик вступил на престол, настраивал Александра на длительную сложную работу по проведению реформ и предостерегал от их быстрого начала: «Несколько времени предоставьте государственной машине работать, как прежде, наблюдайте за ходом ее, а реформы начните, лишь когда убедитесь совершенно в их необходимости. Поспешайте медленно»[210]. И вот теперь к вернувшемуся с коронации в Петербург императору Лагарп направляет обширную программную записку о российских реформах, датированную 16 октября 1801 года, где повторяет: «Заклинаю Вас, ради самых правил нравственности, ради блага, какое желаете Вы даровать людям, ради Вашей безопасности и Вашей славы: стойте твердо и поспешных действий ни в коем случае не предпринимайте».
Лагарп полагал, что начинать нужно с подготовительных действий к реформе, а для этого выделить две отрасли: «образование и законодательство». Необходимо привести в порядок законы Российской империи, составить гражданский, уголовный, финансовый, полицейский, лесной и др. кодексы. Но чтобы вся масса народа смогла пользоваться этими законами, необходимо прежде всего заняться образованием: «постепенно свой народ просветить, научить его ценить благодетельную гражданскую свободу и сей свободой наслаждаться, не употребляя ее во зло». Подчеркнем вторую часть утверждения Лагарпа – непросвещенный народ не может быть свободен, все усилия по дарованию ему прав, безопасности и т. д. могут быть обращены им самим против себя и других.
Именно поэтому реформа народного образования находилась в центре концепции Лагарпа, и она вскоре, уже в конце 1801 года, станет обсуждаться в Негласном комитете. Столь же актуальный для Александра I крестьянский вопрос, несмотря на всю искренность императора в попытках сделать немедленные шаги по отмене крепостного права, должен отойти на второй план. Лагарп полагает, что это кардинальное социальное преобразование осуществится само собой, по мере постепенного роста просвещения крестьян и упорядочивания законов – но ни в коем случае нельзя раздражать дворянство, давать почву для ропота громким провозглашением «свободы». А до тех пор император на казенных землях мог бы «произвести опыты в пользу земледельцев, однако представляя неизменно опыты сии как клонящиеся к упрощению системы хозяйствования и остерегаясь хоть единым словом упоминать свободу. […] Пока люди, уполномоченные собирать обычаи, указы и многие другие сведения, заниматься будут этой работой, которая потребует времени, Вы приуготовите почву таким образом, чтобы никто не смог роптать против мер Ваших по защите деревенских жителей от произвола, а сам народ не смог Ваше покровительство во зло употребить. Лишь только этот огромный шаг вперед будет сделан, постепенно улучшение участи крестьянской совершится само собой, и тогда возможным станет определить без потрясений и с большей точностью положение крестьян и их права». Издание полного Гражданского кодекса с включением в него крестьян завершит тогда эту «безуказную» процедуру отмены крепостного права.
Александр I не сразу смирился с такой осторожностью и в ноябре 1801 года, когда возобновились заседания Негласного комитета, вновь попытался реализовать первые два шага своей прежней программы по крестьянскому вопросу: запретить продажу крестьян без земли и разрешить покупку земли недворянам с условием личной свободы живущих на ней крестьян. В итоге после долгих обсуждений был подписан указ от 12 декабря 1801 года, разрешавший купцам, мещанам и государственным крестьянам покупать свободные земли без крестьян. Тем самым разрушалась наконец монополия помещиков на владение землей в России. Хотя по сравнению с первоначальными намерениями Александра этот указ носил очень ограниченный характер, но даже ему было придано особое символическое значение, поскольку подписан он был в день рождения императора.
После издания этого указа обсуждение крестьянского вопроса в Негласном комитете прекратилось, а все внимание там было переключено на реформу административных органов империи, которая воплотилась в жизнь законодательными актами от 8 сентября 1802 года. Основным периодом подготовки этой реформы стала весна того же года.
С одной стороны, создание новых центральных
