Александр I - Андрей Юрьевич Андреев
Таковы были мечты молодых реформаторов, которым теперь, казалось бы, ничего не мешало реализовать их в полной мере.
Глава 8
Кухня реформ
Образ «дней Александровых прекрасного начала» порождает в памяти представление о широких либеральных преобразованиях в России начала XIX века. Но мы уже имели возможность убедиться, что этим скрывается несколько совершенно различных фаз – сперва воспринятое обществом с восторгом смягчение государственных тягот после сурового царствования Павла I, затем попытки реализовать программу «аристократического конституционализма», инициированные деятелями позапрошлого, екатерининского царствования, и, наконец, переход дела реформ в руки самого Александра I и его «молодых друзей».
Однако и эта последняя, самая значительная фаза преобразований оказалась не свободной от противоречий, поскольку при их реализации Александру I приходилось идти на компромисс с «екатерининскими стариками», а он во многом влиял на содержание того, что возникало в итоге. К тому же и сами проекты подчас носили внутренне противоречивый характер, о чем их создатели не отдавали себе в должной мере отчета. Эти явления будут разобраны дальше на нескольких важнейших примерах, и начнем мы с анализа так называемых «коронационных проектов».
В день своей коронации, 15 сентября 1801 года, Александр I должен был огласить три законодательных акта, которые бы обозначили дальнейшие направления его реформ. Первым из них была «Всемилостивейшая грамота, российскому народу жалуемая», в которой можно усмотреть начала будущей российской конституции. Вторым – грамота о правах Сената, утверждающая его положение в качестве высшего правительственного органа империи. Третьим являлся манифест по крестьянскому вопросу, который был призван уничтожить «крепостное рабство», то есть безземельную зависимость крестьян от помещиков: он провозглашал принцип крепости крестьянина земле, а не владельцу и не только запрещал продажу крестьян без земли (а также земли без крестьян, которые на ней находятся), но и обещал постепенное дарование дворовым, живущим в городах, личной свободы через выкуп у помещиков – причем их могла выкупать как казна при наследственных разделах, так и сами дворовые могли внести за себя выкуп в Губернское правление, даже без согласия владельца. Все три документа были готовы к подписанию, но Александр I в последний момент отказался от этого.
Проект «Всемилостивейшей грамоты российскому народу» возник по инициативе графа А. Р. Воронцова, который высказал идею ее сочинения в середине мая 1801 года, в заключительных строках своей записки, посвященной преобразованию Сената. Знаток английского конституционного строя, Воронцов предлагал по аналогии с актом Habeas Corpus и «Великой хартией вольностей» закрепить в России неотъемлемые права «собственности и безопасности», но в первую очередь – для дворянства. Не позднее 10 июля составленный им текст лег на стол Александра I. Из двадцати содержавшихся в нем пунктов пять закрепляли привилегии дворянства, в том числе свободу от обязательной службы, право на выезд за границу, исключительную собственность на полезные ископаемые, обнаруженные в их землях, десятилетний срок давности по любым спорам о владении землей. Но были и пункты, которые касались других сословий – в частности, купцам и мещанам даровалось право свободно избирать место жительства внутри империи, а за крестьянином закреплялась собственность на принадлежащий ему сельскохозяйственный инвентарь, но без права владения недвижимым имуществом. Еще шесть пунктов «Грамоты» были посвящены основам судопроизводства, утверждали «презумпцию невиновности», равенство всех сословий перед лицом суда, право на защиту и отвод судей, невозможность повторного привлечения к суду после оправдательного приговора и т. д. Одним из пунктов запрещались самочинные поборы с мещанства и цехового сословия со стороны городских властей.
Обсуждение проекта «Грамоты» в Негласном комитете состоялось 15 и 23 июля. Основная часть замечаний, высказанных самим Александром, касалась прав дворянства – он счел необходимым ущемить в правах тех дворян, кто не служит и ведет праздную жизнь. Но и в целом император высказал свое негативное отношение к проекту, что, несомненно, диктовалось его антипатией к личности графа А. Р. Воронцова. Она была настолько явной, что даже в протокол заседания Негласного комитета был занесен совет Чарторыйского царю чаще встречаться с Воронцовым и прислушиваться к его идеям, на что тут же последовало возражение Александра, что Воронцов слишком им привержен. Для молодого императора сама по себе главная задача «Грамоты» – закрепление сословных привилегий в России – противоречила той цели «уравнять граждан в правах», которую Александр давно усвоил и недавно еще раз повторил в разговоре со Строгановым, говоря о желании утвердить принципы французской «Декларации прав человека и гражданина». Также возражал Александр и против закрепления за крестьянами движимого имущества при одновременном отрицании права владеть землей – и по его мнению, и по мнению «молодых друзей», второе для крестьянина было гораздо важнее первого. Таким образом, этот пункт оказался увязанным с более общими проблемами в крестьянском вопросе, которые еще предстояло разрешить.
Тем не менее общая позиция «молодых друзей» по отношению к «Грамоте» была иной – они заявили Александру, что если он против исключительности дворянских привилегий, то аналогичные права остальным сословиям можно будет даровать позже, «в надлежащее время», но это не повод, чтобы лишать дворянство тех конституционных гарантий, какие оно может получить прямо сейчас.
Поэтому к 12 августа 1801 года был представлен новый вариант «Грамоты» из 28 «коренных постановлений», в переработке которого наряду с Воронцовым приняли участие Кочубей и Новосильцев[202]. Его значительным отличием от предыдущего являлось то, что ключевые права собственности и безопасности гарантировались теперь не только дворянам, но и всему населению империи. В особой ст. 10 провозглашалось, что «безопасность личная есть право, российскому подданному существенно принадлежащая», а в ст. 20 подчеркивалось, что никто не может этого подданного, «к какому чиносостоянию он ни принадлежал», лишать свободы, то есть удерживать насильственно в заключении, без санкции «законных властей» – очевидно, что обе эти статьи касались даже крепостных крестьян! Среди других прав подтверждалась и свобода вероисповедания, что еще больше подчеркивало связи между грамотой и «Декларацией прав человека и гражданина». Несколько статей касались прав Сената участвовать в разработке законов и утверждении новых налогов. Впрочем, Александр I убрал из этого варианта пункты, относящиеся к Сенату, решив включить их в отдельную грамоту о его правах. Александр придавал этому такое значение, поскольку по его мысли именно Сенат должен выступать в роли органа, контролирующего соблюдение провозглашаемых прав подданных.
Такая грамота о правах Сената
