Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране - Исмагил Рустамович Гибадуллин
А. Соруш, как и многие другие его современники, познакомился с идеями М. Мутаххари еще в 1960-е гг., и они оказали большое влияние на формирование его интереса к философии и гуманитарным наукам. Он пишет, что первой серьезной работой, которую он прочитал, был труд аятоллы Табатабаи «Основы философии и метод реализма» («Осул-е фальсафе ва равеш-е реалисм»), снабженный пространными комментариями М. Мутаххари. «Эта книга оказала на меня глубокое воздействие. Я даже могу сказать, что она в некотором роде внушила мне философское самомнение. Я принял эту книгу как неоспоримое свидетельство превосходства исламской философии». Позже он признает, что это был первый для него опыт знакомства с западной философией, а трактовки М. Мутаххари были, «мягко говоря, неудовлетворительны»[487].
М. Мутаххари ознакомился с одной из первых книг А. Соруша «Беспокойная природа мира» («Нехад-е наарам-е джахан»), выразив искреннее восхищение ее автором[488]. Однако еще в дореволюционный период А. Соруш, питавший интерес к философии науки, которую он изучал в Лондонском университете, становится проводником идей Карла Поппера, то есть изначально не вписывается в тот интеллектуальный дискурс, который сформировался в Иране после М. Мутаххари.
А. Соруш заявляет о своем стремлении к плюрализму и выступает против абсолютизации каких-либо идей, так как это искажает суть религиозных истин. Например, он актуализирует проблему разногласий и противоречий между идеями М. Мутаххари и А. Шариати, каждый из которых считается основоположником идеологии Исламской революции. В своей книге «Интеллектуализм и религиозность» («Роушанфекри ва диндари») А. Соруш анализирует взаимосвязь этих двух категорий на примере подходов, применявшихся М. Мутаххари и его оппонентом А. Шариати, и вскрывает серьезные расхождения в самой сути их воззрений на ислам и политическую революцию[489].
Несмотря на критический подход к осмыслению наследия М. Мутаххари, А. Соруш признает его колоссальный моральный авторитет. Он всегда прибегает к М. Мутаххари в своей полемике с шиитским духовенством. Например, он часто повторяет слова М. Мутаххари о том, что «духовенство погрязло в мирском», считая самого М. Мутаххари одним из редких исключений. По мнению Соруша, М. Мутаххари «больше никогда не имел себе подобных среди духовенства» и «был первым и последним, кто любил знание». М. Мутаххари он воспринимает как образец открытости, толерантности и постоянной готовности к диалогу, чего лишено современное правящее духовенство Ирана. «Ни один молодой человек сегодня не может бросить вызов кому-либо из представителей духовенства так, как это делали с Мутаххари. Мутаххари выражал благодарность за все эти вызовы»[490] – утверждает А. Соруш.
Следует отметить, что А. Соруш принадлежит к той категории интеллигенции, которую М. Мутаххари называл «религиозными интеллектуалами» (роушанфекран-е дини), возлагая на них большие надежды, но также усматривая в них потенциальную угрозу для ислама, для предотвращения которой этот слой всегда должен быть под надзором духовенства.
Представители консервативных кругов в своем стремлении сохранить монополию на трактовку идей М. Мутаххари и предотвратить нежелательные для них манипуляции реформаторов с наследием М. Мутаххари предпринимали попытки ограничить возможности А. Соруша для представления своей точки зрения на М. Мутаххари.
Так, 12 мая 1996 г., то есть почти за год до прихода к власти реформаторской группировки С.М. Хатами, активисты неформальной молодежной общественной структуры «Ансар-е Хезболлах», преданные Лидеру Исламской революции Сейеду Али Хаменеи, сорвали проведение в университете Амира Кабира научного семинара, посвященного годовщине смерти М. Мутаххари, на котором должен был выступить А. Соруш[491]. После этого события ему было запрещено вести публичные лекции, печатать статьи в иранской прессе, его передвижения по стране были ограничены, а паспорт конфискован[492].
Пересмотр А. Сорушем наследия М. Мутаххари носит гораздо более радикальный характер, чем у С.М. Хатами и других реформаторов. Он подвергает строгой критике не только идеи М. Мутаххари, но и дискурс, который он представляет. Либеральный дискурс, к которому принадлежат идеи А. Соруша, сегодня получил широкое распространение в интеллигентской среде Ирана и стремится соперничать с официальной идеологией Исламской Республики. Наследие М. Мутаххари, лежащее в основе исламского революционного дискурса, частично отрицается представителями либерального политического дискурса (А. Соруш), а частично реинтерпретируется и интегрируется в систему собственно либеральных идейно-теоретических построений (С.М. Хатами). Этот процесс внешне проявляет себя как возвращение к исконным и подлинным ценностям Исламской революции (апелляция к М. Мутаххари), но внутренне представляет собой инфильтрацию и встраивание западной, модернистской по своим мировоззренческим основам, либеральной парадигмы в пространство официального дискурса Исламской Республики Иран.
Еще один представитель реформаторов, шиитский моджтахид и преподаватель философии Мохсен Кади-вар (род. 1959), выступает с критикой основополагающего для современной политической системы Ирана принципа «велаят-е факих», разработанного Имамом Хомейни в 1970-е гг. В своей книге «Теории государства в шиитском фикхе» («Назарийеха-йе доулат дар фегх-е ши’э») он строит типологию существующих в шиитском мире религиозно-политических концепций, которых насчитывает девять. Одну из них, теорию «абсолютного назначаемого правления факихов» (велаят-е энтесаби-йе мотлаг-е фагихан), он относит к Хомейни, а М. Мутаххари вместе с опальным аятоллой Х.А. Монтазери он считает защитниками теории «выборного ограниченного правления факихов» (велаят-е энтехаби-йе могаййаде-йе фагихан). Разница между этими теориями в том, что в первой вся власть принадлежит одному неизбираемому народом моджтахиду, а во второй – власть принадлежит народу при наличии контроля со стороны избираемой самим народом коллегии улемов. Очевидно, что политическая теория М. Мутаххари и Х.А. Монтазери носит гораздо более демократический характер, нежели «велаят-е факих» в привычном истолковании Хомейни. Подобный взгляд на политическое кредо М. Мутаххари серьезно подрывает позиции консерваторов, претендующих на монопольное право интерпретации наследия М. Мутаххари[493].
Один из лидеров реформистов Саид Хаджариян (род. 1954), политик, интеллектуал и журналист, известный в Иране и за рубежом, выступает за секуляризацию иранского общества и отказ от религиозной идеологии[494]. В 1999 г. он был назначен С.М. Хатами на должность своего главного политического советника и являлся одновременно редактором главной реформаторской газеты «Собх-е эмруз» («Сегодняшнее утро»). Для консервативных кругов он был самой ненавистной фигурой, так как считался главным политическим стратегом всего лагеря реформаторов, в связи с чем стал жертвой покушения в 2000 г., после которого остался инвалидом. Этот деятель также в своих статьях часто цитировал М. Мутаххари для аргументации той или иной идеи, например, теории естественных прав[495] или теории гражданского общества[496].
Другой иранский
