Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен
Менее чем через неделю, в ночь на 14 июня, пожарное депо Кенсингтона и Челси получило оповещение о возгорании в многоэтажном доме постройки 1960‑х годов, единственном государственном жилье в этом зажиточном районе Западного Лондона. Думаю, что первые выехавшие на место пожарные думали, что ничего особенно сложного им не предстоит. Пожары в железобетонных строениях обычно локализуются без проблем, поскольку бетон не относится к легковоспламеняющимся материалам.
Кризисная ситуация, сложившаяся в связи с пожаром в здании Гренфелл-Тауэр, была похожа на многие другие кризисы. Она не представляла собой следствие случайности, неверного решения или ошибки в аварийно‑спасательной операции. Она была результатом нескольких совпавших по времени вещей. Наверное, больше всего не хватало эффективного принятия решений. Кто‑то должен был эвакуировать жильцов горящего здания задолго до того, как это было сделано в действительности. В наши дни во многих организациях процесс принятия решений строго регламентирован, и люди чувствуют, что у них связаны руки. В Великобритании отлично налажена система противопожарной профилактики, включающая стандарты безопасности, инспектирование объектов и планировку территорий застройки. Если в американских городах вой пожарных сирен слышен постоянно, то в Британии это большая редкость. Но есть у нее и минус: пожарные не набираются опыта, незаменимого в таком деле, как борьба с огнем.
Огонь ведет себя словно живое существо. Он следует определенным закономерностям, но они зависят от горючих веществ, конструкции здания, погоды и многих других факторов. Любой пожарный узнает об этом на стадии начальной подготовки. Например, меня учили этому, когда я состоял в добровольной пожарной дружине в период службы в Виргинии. Когда опытные пожарные видят пожар на крыше здания, очаг которого находится не там, и известно, что он пришел не изнутри, значит, налицо эффект дымовой трубы, и столб огня и дыма поднимается по торцу здания. Опыт других пожаров подскажет им, что, скорее всего, пламя под облицовкой. Они понимают также, что, если огонь достиг крыши, это конец. Жар поднимается, но, когда подниматься больше некуда, в прямоугольном здании он в конечном итоге достигнет середины и поглотит сооружение. И каким оборудованием его тушить? Большинство устройств достает до высоты 7–10 этажа. Здание Гренфелл-Тауэр было 24‑этажным, а окружающее его пространство – слишком узким для маневрирования тяжелой техникой.
Если пожар считается потушенным, а через полчаса на крыше появляется огонь, становится понятно, что налицо серьезная проблема со скоростью его распространения, которую следует принять во внимание.
В Британии придерживаются принципа укрытия на месте нахождения, что само по себе является неплохой идеей в 99 % случаев, когда очаг возгорания находится внутри строения и огню требуется время, чтобы вырваться наружу. Но наружная часть здания Гренфелл-Тауэр была облицована алюминием, что создало эффект дымовой трубы и в отсутствие каких‑либо противопожарных перегородок позволило огню быстро добраться до крыши. Многоквартирный дом превратился в римскую свечу, горящую при тысячеградусной температуре. Жильцы, последовавшие рекомендации пожарных оставаться в своих квартирах, увидели, как их жилища заполняет смертоносный черный дым. Спасаться бегством было слишком поздно: в удушающем дыму ничего не было видно, поэтому найти ведущую наружу лестницу было бы просто невозможно. Температура горения была настолько высокой, что лопался бетон. Под воздействием воды арматура растрескивалась, и здание постепенно теряло устойчивость.
Потребовалось несколько часов, чтобы пожарные поняли, что принцип укрытия на месте нахождения в данном случае неприменим. Но в ходе обучения он настолько прочно засел в их головах, что им было трудно мгновенно поменять тактику. У людей должны быть полномочия действовать исходя из того, что они видят, а не из установленных правил.
Я убежден, что, случись этот пожар неделей раньше, курс британской политики и будущее Европы были бы иными. Консерваторы проиграли бы лейбористам, а брекзит не был бы реализован. Не только из‑за самого пожара, но еще и из‑за действий экстренных служб.
Масштабные бедствия могут сотрясать устои общества. Они способны низлагать правительства и даже давать начало вооруженным конфликтам. В 2004 году в Испании произошел самый страшный террористический акт в истории этой страны. За три дня до парламентских выборов подпольная ячейка «Аль-Каиды»[45] устроила серию взрывов в пригородных электричках в Мадриде, в результате которых 193 человека погибли и более 2 000 были ранены. Правящая народная партия премьер‑министра Хосе Марии Аснара попыталась возложить вину на баскских террористов, опасаясь, что негативная реакция на исламистский след дополнительно усилит недовольство общества, касающееся участия испанской армии в военных действиях в Ираке. Когда стало ясно, что теракт 11 марта был делом рук не басков, а «Аль-Каиды»[46], разразился скандал, и партия Аснара потерпела сокрушительное поражение на выборах.
Схожим образом кровавая война, по итогам которой Бангладеш получил независимость от Пакистана в конце 1971 года, во многом была результатом безразличной реакции Исламабада на мощные ураганы, что обрушились на восточное побережье страны и стали причиной гибели свыше полумиллиона человек.
Проблемы в связи с чудовищным пожаром в здании Гренфелл-Тауэр возникли и у премьер‑министра Мэй, и у районного совета Кенсингтона и Челси (РСКЧ), причем с самого начала. Самым обидным было то, что, если бы пожарная охрана пренебрегла своим «учебником», появилась бы возможность избежать столь многочисленных жертв. А если бы премьер‑министр и РСКЧ не так слепо следовали своим тщательно разработанным правилам предоставления гуманитарной помощи, реакция общественности была бы значительно мягче.
Разумеется, дела с мерами реагирования обстояли не совсем уж плохо. При правительстве была создана Организация по восстановлению здания Гренфелл-Тауэр (GRO), целью которой стал контроль над аварийно‑восстановительными работами в многоквартирном доме, поскольку его собственник, то есть РСКЧ, мог быть задействован в расследованиях и, следовательно, не мог находиться на месте происшествия. В состав GRO вошли прекрасные люди, настоящие трудоголики – представители экстренных служб, общественных организаций и пожарных команд Лондона. Их работой руководил глава администрации другого района города. Замечательно сработали и полицейские, особенно с учетом времени, которое потребовалось на тщательное обследование сгоревших квартир. Большое впечатление произвело их заботливое отношение к родственникам погибших, равно как и то, что они точно установили принадлежность всех останков. Часто бывает, что работу, проделанную рядовыми сотрудниками, омрачают решения и поступки людей, далеких от происходящего на местах.
Последствия самого страшного за несколько десятилетий пожара в Великобритании усугубило желание некоторых
