Писательские семьи в России. Как жили и творили в тени гениев их родные и близкие - Елена Владимировна Первушина

Так прошло три года. Тоска все сильнее и сильнее охватывала меня. Я была молода, мне хотелось любви, я устала от одинокой жизни со старой miss Jane. В течение этого времени я получила несколько предложений, но с негодованием их отвергла: одна мысль выйти замуж за другого, чем Алексей, казалась мне отвратительной. Я даже стала сурово относиться к мужчинам. Мне казалось, что это будет честнее, чем быть любезной, поощрять их, а затем отказывать.

На третий год я не выдержала и решила объясниться с Алексеем. Я написала ему, что люблю его, что хочу быть его женою, и просила его перестать бывать у меня, если он меня не любит и не имеет никаких серьезных намерений. Он или сделает мне предложение, или же навсегда уйдет из моей жизни. Это будет очень мучительно, очень тяжело, но я куда-нибудь уеду, переживу это тяжелое время, зато потом опять буду свободна и начну свою жизнь сызнова. Так думала я, но, к великому моему изумлению, Алексей поступил иначе. Он ответил мне длинным, туманным письмом, в котором ничего нельзя было понять. Говорилось о Боге и о будущей жизни, делались какие-то намеки на какие-то обстоятельства и т. д. Я рассчитывала, что больше не увижу его, но Алексей стал бывать у меня по-прежнему. Он никогда не упоминал ни о моем письме, ни о своем ответе. Я не знала, что и думать. Посоветоваться мне было не с кем, так как почти все родные поссорились со мной. Они находили, что Алексей компрометирует меня, говорили, что в обществе ходят про нас дурные слухи. Я с негодованием отвечала им. Что могло быть невиннее нашей любви? Во все это время Алексей даже руки у меня не поцеловал».

А потом Алексей женился… но не на Елене. Елена тяжело это пережила, горевала, пыталась утопиться, потом заболела тифом, и компаньонка увезла ее в Италию, на озеро Гарда, где девушка понемногу пришла в себя и свыклась со своим несчастьем. Но, когда она вернулась в Петербург, то неожиданно получила письмо… от Алексея. Он жаловался на свою неудачную семейную жизнь, на то, что его юная жена ничего не смыслит в хозяйстве, просил Елену стать… экономкой в его доме. И она, верная заветам отца, согласилась. А через несколько месяцев случилось убийство.

Так кто же убил Таточку? Елена? Или другая женщина, с еще более искалеченной судьбой, которая также жила в доме Вершининых?

* * *

Героиня второго рассказа, Ляля, сама в сумасшедший дом не попала, но часто навещала там своего знакомого. Она очень его жалела и любила чистой, самоотверженной любовью. Но позже, когда он уже выписался из больницы и вернулся в светское общество, девушка однажды услышала, как он говорит о паре, которая женилась «по любви»: «Не понимаю я этой женитьбы, по-моему, если уж жениться, то или на хорошенькой, или же на хорошей хозяйке». Такой циничный расчет вызвал у Ляли отвращение, она постаралась отдалиться от этого человека, чтобы он забыл о ней.

Оставшись одна, Ляля пытается помочь своим знакомым, но из этой помощи ничего не получается: «Время шло, а Ляля все не могла устроить ничьего счастья. Ни одна свадьба не удавалась ей, ни одну из своих приятельниц не могла она утешить или уберечь от горя. Тоска все сильнее охватывала ее».

И в горестном недоумении она обращается к Богу: «Господи! Сжалься надо мной! Дай мне кого-нибудь любить и жалеть. Я не могу жить с пустым сердцем. Господи, ты видишь мою душу! Ведь я же погибаю, погибаю!»

* * *

Третий рассказ называется «Вампир», но речь идет не о легендарном кровожадном чудовище Носферату, а о милой, любящей женщине, муж которой впал в депрессию и покончил с собой, одна из дочерей оказалась в сумасшедшем доме, а вторая… мечтает отправиться туда же, чтобы избежать удушающей материнской любви, замешанной на эгоизме.

Несчастная девушка признается автору: «Если бы вы знали, милая Любовь Федоровна, как бы мне хотелось, чтобы меня когда-нибудь похвалили! Так тяжело чувствовать себя всегда виноватой, слышать одни упреки, одну критику, одно порицание! Помню, когда мы были маленькими, служанки оттирали maman после истерики и бранили нас, говорили, что мы, бесчувственные девчонки, в гроб вгоняем нашу мать. Мы с сестрой забивались тогда в угол и чувствовали себя преступницами. Затем, когда мы стали подрастать, maman ездила по знакомым, плакала, жаловалась им на нас, просила повлиять на наш ужасный характер. И тогда разные сердобольные дамы приезжали к нам и уговаривали быть добрыми и послушными и грозили, что Бог нас накажет за наше злое сердце. О, как тяжело было все это слышать и считать себя гадкой и низкой!»

И с грустью говорит: «Впрочем, я думаю, что и мы были бы здоровыми девушками, если бы нам с детства укрепляли нервную систему, а нам, напротив, ее расшатывали. Недели не проходило без сцен, упреков, криков, истерик. И после каждой сцены мы с сестрой бледнели, худели и слабели, а maman, напротив, здоровела. Мы всегда замечали, что после слез и рыданий она розовела, губы ее краснели, глаза блестели, и она становилась такой доброй и ласковой, везла нас в театр, покупала конфект, заказывала новые платья. Я думаю, что эти сцены необходимы для ее здоровья, без них она зачахла бы и умерла. Ее и осуждать за это нельзя, такая уж, верно, у ней организация.

— Я думаю, ваша мать просто ненормальна.

— Я сама тоже думаю. Но вот, посмотрите, как странно устроен мир: maman ненормальна и живет на свободе; а мы с сестрой нормальны и всю жизнь проводим в сумасшедшем доме».

В конце концов ее желание исполнилось. Она, как и сестра, попала в психиатрическую лечебницу, а мать, лишившаяся «питательной подкормки», «очень похудела и постарела», но добрее и тактичнее не стала.

«Эмигрантка»

Героиня единственного законченного романа Любови Достоевской «Эмигрантка» (1912) живет в Риме, потому что только там она «чувствовала, как с каждым днем в душу ее вливался безмятежный покой, какой невольно ощущают люди, придя в монастырь. А этого монастырского покоя и тишины более всего жаждала измученная душа Ирины». Что же измучило ее душу?

Она здорова, состоятельна, сама себе хозяйка. Правда, ей тридцать лет, и она еще не замужем, хотя и мечтает об идеальной любви. И именно это одиночество, да еще разочарование в России, только что проигравшей Русско-японскую войну, гнетет ее. Ей кажется, что ее жизнь кончится разочарованием во