Писательские семьи в России. Как жили и творили в тени гениев их родные и близкие - Елена Владимировна Первушина
— Я бы вам ответила, что вас люблю и буду любить всю жизнь!»
Достоевский и Анна Григорьевна обвенчались 15 февраля 1867 года в Измайловском Троицком соборе. Через некоторое время они уехали за границу, где оставались на протяжении более четырех лет (до июля 1871 г.). В Швейцарии рождается и умирает их первая дочь — Софья. В 1869 году родилась дочь Люба, а в июле 1878 года — сын Федор. Свое слово Анна Григорьевна сдержала и до конца жизни Федора Михайловича оставалась не только его женой и матерью его детей, но и его секретарем и литературным агентом. Она контролировала работу издателей, вела переговоры с книжными магазинами и добилась получения прибыли. В мемуарах она пишет: «Из наших надежд на поправление денежных обстоятельств, пожалуй, главною была возможность продать право издания отдельной книгой романа „Идиот“, а затем романа „Бесы“. Живя за границей, трудно было устроить такую продажу; не легче стало и тогда, когда мы вернулись в Россию и получили возможность лично сговариваться с издателями. К кому из них мы ни обращались, нам предлагали очень невыгодную цену, так, за право издания отдельной книгой романа „Вечный муж” (в 2000 экземпляров) книгопродавец А.Ф. Базунов уплатил нам сто пятьдесят рублей, за право издать роман „Бесы” предлагали всего пятьсот рублей, да еще с уплатою по частям в течение двух лет».
Возникает идея: заняться книгоизданием самостоятельно. «Федор Михайлович еще в юности мечтал о том, чтобы самому издавать свои произведения, и писал об этом брату, говорил мне об этом и живя за границей, — вспоминает Анна Григорьевна. — Меня тоже очень заинтересовала эта идея, и я мало-помалу старалась узнать все условия издательства и распространения книг. Заказывая визитные карточки для мужа, я разговорилась с владельцем типографии и спросила, на каких условиях издаются книги. Он объяснил, что большая часть книг издается на наличные, но что, если у автора имеется значительное литературное имя и книги его раскупаются, то каждая типография с охотою даст полугодовой кредит с тем, что если через полгода деньги не будут уплачены, то на неуплаченную сумму будет взиматься известный процент. На таких же условиях кредита можно получить и бумагу для издания. Он же мне сообщил и приблизительную стоимость предполагаемого мною издания, то есть стоимость бумаги, типографской и брошюровочной работ. Согласно его расчету, издание романа „Бесы” в количестве 3500 экз. могло обойтись около четырех тысяч рублей. Назначить за три тома, напечатанных крупным, изящным шрифтом на белой атласистой бумаге, типографщик советовал не менее трех рублей пятидесяти копеек. Из общей суммы 12 250 руб., вырученной за все экземпляры, следовало уступить в пользу книгопродавцов около тридцати процентов, но и в этом случае, считая прочие расходы, при успешной продаже романа, в нашу пользу отчислялась значительная сумма».
Достоевская отправляется в книжные магазины: «Желая издать роман „Бесы“, я пыталась спрашивать в книжных магазинах, какую они имеют уступку, но получала неопределенные ответы: что уступка зависит от книги, уступают сорок — пятьдесят процентов и даже больше. Как-то раз, покупая для мужа книгу ценою в три рубля, я, для проверки, попросила уступить ее за два под предлогом, что они сами получают пятьдесят процентов, и, следовательно, книга им стоит полтора. Приказчик был возмущен моим предложением и объявил, что сами они получают двадцать, двадцать пять и на немногие книги тридцать процентов, да еще при условии, если купят большое количество. Из подобных расспросов для меня выяснилось, какой процент и при каком количестве экземпляров следует уступать книгопродавцам».
Тираж отпечатали и привезли домой к Достоевским, и Анна Григорьевна дала объявление для книготорговцев. Естественно, они всеми возможными способами пытались обмануть неопытную клиентку. Анне Григорьевне приходилось долго и упорно торговаться. В конце концов общий итог оказался в ее пользу.
«Наша издательская деятельность началась блистательно, — пишет она, — и три тысячи экземпляров были распроданы до окончания года. Продажа остальных пятисот экземпляров затянулась на дальнейшие два-три года. В результате, за вычетом книгопродавческой уступки и за уплатою всех расходов, очистилось в нашу пользу более четырех тысяч, что и дало нам возможность уплатить некоторые тревожившие нас долги».
Детство Лили
«Наступивший 1869 год принес нам счастье: мы вскоре убедились, что господь благословил наш брак и мы можем вновь надеяться иметь ребенка, — пишет Анна Григорьевна Достоевская. — Радость наша была безмерна, и мой дорогой муж стал обо мне заботиться столь же внимательно, как и в первую мою беременность. Его забота дошла до того, что, прочитав присланные Н.Н. Страховым томы только что вышедшего романа графа Л. Толстого „Война и мир“, спрятал от меня ту часть романа, в которой так художественно описана смерть от родов жены князя Андрея Болконского. Федор Михайлович опасался, что картина смерти произведет на меня сильное и тягостное впечатление. Я всюду искала пропавший том и даже бранила мужа, что он затерял интересную книгу. Он всячески оправдывался и уверял, что книга найдется, но дал мне ее только тогда, когда ожидаемое событие уже совершилось. В ожидании рождения ребенка, Федор Михайлович писал в письме к Н.Н. Страхову: „Жду с волнением, и страхом, и с надеждою, и с робостию“. Мы оба мечтали иметь девочку, и так как уже пламенно любили ее в наших мечтах, то заранее дали ей имя Любовь, имя, которого не было ни в моей, ни в семье мужа».
Позже Любовь Федоровна будет вспоминать слова отца при рождении ребенка: «Это — величайшая радость, какую человек может испытать на Земле».
И вот у Достоевских рождается дочь. Позже Любовь Федоровна напишет в мемуарах: «Мои родители прибыли в Дрезден за две недели до моего рождения. Достоевский был счастлив, что у него снова явился предмет для его любви в виде маленькой дочурки. — „Я видел ее через пять минут после появления ее на свет, — писал он одному из своих друзей, — она красавица и мой вылитый портрет“. Моя мать смеялась от души, услыхав эти слова. „Ты льстишь себе, — говорила она мужу, — неужели ты думаешь, что ты красив?” — И добавляет: — Достоевский никогда не был красив, равно как и его дочь, но она всегда гордилась тем, что она похожа на своего отца».
Достоевские вернулись в Петербург в 1871 году, когда маленькой Любе было всего два года. Ей еще трудно произносить свое имя, и она стала звать себя Лилей. Вскоре это имя прижилось в семье. В петербургском климате дети часто
