Александр Вампилов: Иркутская история - Алексей Валерьевич Коровашко
Да, лёд тронулся – Вампилова оценили. Имя «иркутского самородка» звучало всё громче. «Прощание в июне», «Старший сын», «Анекдоты» имели огромный успех. Табаков в «Современнике» вёл репетиции «Старшего сына» с Юрием Богатырёвым и Александром Адабашьяном, хотя разрешения на постановку у него ещё не было. Репетиции шли и в Театре имени Ермоловой. Ефремов из МХАТа тоже обнадёживал – была читка «Утиной охоты» для коллектива, пьесу приняли почти единогласно. «Лето красное – июнь, июль, август…» (первый вариант «Валентины») попало в репертуарный план Театра имени Маяковского на 1970 год. Юрий Любимов впоследствии говорил, что хотел увидеть на сцене Таганки «Утиную охоту» в постановке Анатолия Эфроса…
Впрочем, благие намерения и риторика не спешили обернуться практикой. К Вампилову всё ещё приглядывались: Театр имени Станиславского, Театр имени Маяковского, МХАТ, «Современник», Театр имени Ермоловой… Иллирия Гракова: «Всюду одно и то же – вроде бы да, но вроде бы и нет».
В марте 1971 года Вампилов пишет Якушкиной: «„Валентину“ я привезу готовую, а новой работы я так и не начинал, всё обдумываю и бросаюсь от одного сюжета к другому. Это даже кризис какой-то». Кризис, вероятно, состоял в том, что, пока не поставлено уже написанное, новое не писалось.
«Валентину» Вампилов действительно закончил в том же 1971 году (не в честь ли отца драматурга названа заглавная героиня пьесы? Или это скорее отсылка к героине арбузовской «Иркутской истории»?). Потом, по своему обыкновению, возвращался к тексту, правил… Незадолго до смерти говорил, что хочет переделать финал, переписать последнюю страницу. Название сменил из-за выхода пьесы Михаила Рощина «Валентин и Валентина». Иллирия Гракова: «Первоначальное – „Валентина“ – ему нравилось, и он был очень огорчён появлением пьесы Михаила Рощина… Дня два-три не мог найти подходящего названия. Потом забежал в редакцию: „Я, кажется, нашёл…“ Зачеркнул в рукописи „Валентина“ и написал „Прошлым летом в Чулимске“. Мне название не понравилось, казалось, что-то подобное уже встречалось не раз[76], и я сказала об этом автору. „Давай оставим пока так, – ответил он. И оживился: – Ты только послушай – в Чулимске… У Салынского в „Марии“ – Излучинск[77], а у меня Чулимск. Откуда в Сибири Излучинск? Чулимск, Потеряиха, Табарсук – вот это наши сибирские названия“».
Вампилов, если пользоваться военной терминологией, закрепляет успех и продолжает развивать наступление. В январе 1972 года он пишет жене из Москвы: «„Сына“ репетируют и ермоловцы, и „Современник“. Что из этого будет – неизвестно. „Валентину“ Товстоногов прочёл и принимает. В Москве тоже есть охотники, но у кого она будет окончательно, не выяснено. Сейчас иду в Малый театр говорить с главным». «Прошлым летом в Чулимске» и «Старшего сына» принял к постановке Театр имени Ермоловой, «Прощание в июне» – Московский драмтеатр имени Станиславского (первый показ состоялся летом 1972 года, спектакль вышел в постановке Товстоногова-младшего).
Вампилов присматривается к смежным областям – подписывает договор с Ленфильмом на создание киносценария «Сосновые родники». В заявке, датированной маем 1972 года, он объяснял: «История эта начинается и происходит в основном на одной из небольших таёжных станций дороги Тайшет – Лена. Проживают здесь железнодорожники, лесозаготовители и – одновременно – бригада механизаторов. Сквозь тайгу эта бригада пробивает просеку для будущей автодороги, которая должна соединить промышленный центр с новой стройкой…».
Нет пророка в своём отечестве. После выхода в «Ангаре» «Утиной охоты» против Вампилова, как вспоминал Геннадий Николаев, в Иркутске развернули целую кампанию: «…Выведен не тот герой, показана не та молодёжь, взяты не те проблемы – дескать, сплошное очернительство! …За „Утиную охоту“… автора ругали чуть ли не со всех трибун города в течение последних двух лет его жизни».
Теперь нечто подобное происходило и с пьесой «Прошлым летом в Чулимске». Она должна была выйти в «Сибири» (так теперь называлась бывшая «Ангара», в 1971–1974 годах журнал редактировал Николаев) в начале 1972 года. Однако начальник Обллита (читай: главный цензор) Николай Козыдло обратился в обком партии, заявив об «идейной ущербности содержания». Секретарь по идеологии Антипин сказал, что идейной ущербности нет, но пьеса слабовата по художественному уровню. Произведение защищали Марк Сергеев и Валентин Распутин. Вячеслав Шугаев, обиженный, как мы помним, на своё прототипическое присутствие в «Утиной охоте», назвал пьесу «художественно сырой» (Вампилов, как пишут, серьёзно обиделся на эти слова), добавив, что о политической или идейной ущербности «не может быть и речи».
Печатными буквами были написаны непечатные слова.
Публикацию притормозили, хотя в Ленинграде, в БДТ, «Чулимск» уже успешно залитовали. Геннадий Николаев: «Претензии… некоторых сверхосторожных ведомственных читателей были явно необоснованными». Тем не менее пьеса вышла в «Сибири» в том же 1972 году – но уже после гибели Вампилова…
В этом мире без неприятностей живут только свиньи и идиоты.
Последняя пьеса Вампилова – неоконченный «Несравненный Наконечников». Теперь в нарочито несерьёзной, игровой фамилии героя слышится грустное – «конец»… Сатира на проходимцев от искусства? Что-то ещё? Теперь уже не узнать.
Геннадию Николаеву Вампилов рассказывал о замысле трагедии, в центре которой – женщина, утратившая способность любить. Жена Ольга вспоминала: «Он говорил, что хотел написать роман о своих родителях, о том месте, где они встретились, где они жили, как это всё было. Какие люди окружали – их мир казался ему очень интересным».
Идей и планов было много. Хватило бы на замечательно долгую жизнь…
Дина Шварц: «Да, меня не ставят, но это пока, – сказал он и, помолчав, добавил, иронично улыбаясь: – Будут ставить, куда они денутся. Замыслов у меня много, я должен жить долго-долго».
Свидания в Чулимске
Последняя законченная пьеса Вампилова характеризуется приверженностью автора классическим правилам трёх единств – времени, места и действия. События разворачиваются в ней ровно сутки – от утра одного дня и до утра следующего. Всё, что в ней происходит, происходит на пятачке одного и того же сценического пространства, образованного крыльцом, Вера. дой, мезонином и палисадником старого деревянного дома, на первом этаже которого располагается чайная таёжного райцентра. Действие пьесы развивается
