Александр Вампилов: Иркутская история - Алексей Валерьевич Коровашко
Не приходится удивляться, что именно Илья – и только Илья – в финале пьесы помогает Валентине чинить калитку палисадника. Сизифов труд Валентины, бессмысленный и абсурдный в глазах окружающих[81], благодаря Илье перестаёт быть таковым, потому что становится трудом совместным. Но Вампилов, и здесь ему нужно отдать должное, сумел вырваться за пределы традиционного мифа о благородном дикаре, моделирующего, если разобраться, весь художественный мир деревенской прозы, которая призывает вернуться к Традиции и всегда выбирает первый элемент в оппозициях «природа – культура» и «природа – цивилизация». Вампилов прекрасно понимает, что отъезд на утиную охоту или уход в тайгу принципиально ничего не меняют, поскольку могут стать временным спасением для одного, но никогда не станут общим и вечным спасением для всех. А одиночная жизнь, жизнь для себя и «вокруг себя», ведёт в конечном счёте не к тупику, а к смерти, неважно, физическая она или духовная. Вполне логично, что мир Ильи, мир Традиции и единения с природой, давно исчез, а обитатели Чулимска сталкиваются с его последним реликтом. Жена Ильи умерла, дочь уже много лет живёт в Ленинграде и никаких отношений с отцом не поддерживает. Таким образом, границы мира Ильи – это границы его воспоминаний и привычек. Ни Шаманов, ни Дергачёв, угрожающий Хороших уйти вместе с Ильёй в тайгу, ни даже Валентина провести новую демаркацию этой границы уже не в состоянии. И даже просто пересечь её они уже тоже не могут…
В разговоре о тайге и таёжных жителях нельзя не сказать, что в пьесе «Прошлым летом в Чулимске», возможно, больше всего сибирского контекста, в который следует вникать.
Например, название для своего Чулимска Вампилов мог позаимствовать у станции Чулымской в Новосибирской области, лежащей на Транссибе в городке под названием Чулым. Слышится здесь и название ангарского города Усть-Илима (с 1973 года – Усть-Илимск), о котором Вампилов написал очерк «Билет на Усть-Илим», а Александра Пахмутова в 1963 году сочинила песню «Письмо на Усть-Илим» на слова Николая Добронравова. Бывал Вампилов по журналистским делам и в Нижне-Илимске.
Фамилия, которой Вампилов наделил своего «спящего», а потом «проснувшегося» следователя, тоже имеет сибирскую географическую привязку. Неподалёку от Иркутска, у впадения реки Шаманки в Иркут, расположено село Шаманка. В другом районе Иркутской области, Баяндаевском, есть деревня Шаманка. До начала 1960-х существовало ещё и село Шаманово, которое располагалось на левом берегу реки Оки, притока Ангары, и оказалось затоплено из-за строительства Братской ГЭС (параллель с повестью Валентина Распутина «Прощание с Матёрой» напрашивается сама собой). Есть в Иркутской области и река Шаманов, которая впадает в реку Мама…
Или, допустим, Валентине говорят: «Сёстры у тебя выучились, по иркутскам живут да по красноярскам, а ты чем хуже? Ведь ты, поди, и в городе ни разу не была». В Москве или Петербурге это «по иркутскам да по красноярскам» может восприниматься как «где-то далеко в провинции». В условном Чулимске та же фраза означает совершенно другое: «в большом цивилизованном городе». Как писал Вампилов в уже цитировавшемся очерке 1963 года: «Парням стучит третий десяток, а что они видели? Жизнь у них вышла такая, что, кроме Братска, они ни в одном городе не бывали… Хорошо ехать в Сибирь бывшим футболистом, ценителем сухих вин, остряком и сердцеедом… Совсем другое дело, если ты родился в Сибири, вырос в Сибири, работаешь в Сибири. Да всё это в одном и том же районе…»
Впервые пьеса поставлена в Красноярском драматическом театре имени Пушкина в мае 1973 года. В 1974 году «Чулимск» поставили Роман Виктюк в Русском драмтеатре Литвы (под названием «Встречи, расставания»), Владимир Андреев в Театре имени Ермоловой, Георгий Товстоногов в БДТ.
Есть две экранизации пьесы – «Валентина» Глеба Панфилова 1981 года с Родионом Нахапетовым в роли Шаманова и сохранивший название оригинала фильм Виктора Демента 2013 года с Сергеем Безруковым в той же роли. Интересно, что у Панфилова крещёного эвенка Еремеева сыграл тувинский актёр Максим Мунзук, ранее исполнивший заглавную роль в фильме Акиры Куросавы «Дерсу Узала» по произведениям Владимира Арсеньева.
Если всего того, о чём здесь будет рассказано, на самом деле не было, то всё равно это чистая правда…
Прощание в августе
Когда Вампилов учился на Высших литературных курсах, один из слушателей, Николай Сидоров, пообещал ему картину из числа подаренных земляками-владимирцами – на выбор. В день, когда отмечали окончание курсов, Вампилов вспомнил об обещании и выбрал себе этюд. «Почему он выбрал именно тот рисунок? – говорил Сидоров позже. – Ведь были же лучше и по сюжету, и по исполнению. Но Саша потянулся к этюду, на котором был изображён летний пейзаж с перевёрнутыми лодками на берегу водоёма. Почему именно с лодками, да ещё и с перевёрнутыми?»
Перед смертью думать о своей репутации? А ведь вся жизнь – это перед смертью.
Есть любительские съёмки Вампилова на Байкале: таёжный, обросший чёрной щетиной. Улыбается, покуривает, садится в лодку, гребёт… Глеб Пакулов, снимая, зачем-то повернул камеру. При просмотре кажется, что переворачивается лодка, но человек почему-то в ней удерживается, не выпадает. Вампилов эту режиссёрскую находку оценил, посмеялись тогда с Глебом…
Владимир Жемчужников вспоминал, что года за два «распатланная привязчивая цыганка, от гадания которой Саня со смешком уклонился, злобно предсказала ему скорую смерть».
После гибели все эти пустяки, все случайно оброненные слова невольно стали восприниматься всерьёз – жутким предзнаменованием, сигналом тревоги, страшным пророчеством.
