Сердце Японской империи. Истории тех, кто был забыт - Венди Мацумура

А поскольку о поселенцах в Нгермесканге ничего не было известно, и люди не зависели от производящихся там товаров, они не готовы были протянуть руку помощи»[565]. Устные рассказы, собранные Митой и исследователями из Института ресурсов Палау, ясно дают понять, что люди, жившие в регионе, не только знали о присутствии японских поселенцев, но и их ручной труд активно использовался на работах по расширению порта и строительству дорог, чтобы в первую очередь сделать жизнеспособными именно сельскохозяйственные поселения[566]. Поселенческий колониальный документ, «Вверх по течению реки Нгермесканг», укрепил образ Бабелтаупа как terra nullius и свел к минимуму разграбление, переименования, экспроприацию и политику ossuopower на острове. Он также вычеркнул корейских и окинавских рабочих, которых власти не считали эффективными поселенцами, но на которых очень рассчитывали как на источник ручного труда, необходимого для воспроизводства экономики деревни Асахи.

Далее мы обратимся к префектуре Окинава, проследив, как поселенческие нарративы стирают колониальный труд и труд коренных народов из истории экономического преобразования Тихоокеанских островов, и увидим, как колониальное насилие и стирание его из памяти в одном месте меняет контуры господства в другом. Самое главное, что это представляет Битву за Окинаву не как историю уникального предательства японским государством жителей Окинавы, а как один из целой серии актов геноцида коренных и колонизированных народов Азии и Тихоокеанского региона японскими властями, солдатами и колонизаторами в середине ХХ века.

Обычаи и огораживания

У Окинавы есть собственный Хидзиката Хисакацу – Тамура Хироси, ученый и чиновник, больше всего известный как автор трудов вроде «Общинные деревни Рюкю» и «Экономические условия на Окинаве», в которых проведен полевой анализ социальных отношений в аграрных деревнях. Научная работа Тамуры еще больше связана с его карьерой колониального чиновника, чем работа Хидзикаты. После прибытия в префектуру в 1922 году он одновременно занимал должности главы промышленности и высшего должностного лица в Кунигами, самом северном регионе острова Окинава[567]. Привилегированный доступ к официальным данным, архивным материалам и местному населению значительно облегчали его научные изыскания. Как и в случае с изучением обычаев Палау Хидзикатой, в основе этих исследований лежало колониальное желание знать.

В анализе обычаев Окинавы и Рюкю Тамура рассматривал их через призму прямого сопоставления. Он утверждал, что общее происхождение населения Окинавы и Японии делало существующие культурные различия приемлемыми. Парадокс его позиции заключался в том, что он хоть и признавал, что сохранившиеся древние традиции являются скорее результатом исторической, а не фундаментальной разницы с Японией, и настаивал, что отношения гемайншафта[568], практически не сохранившиеся в материковой Японии, но оставшиеся неизменными в префектуре Окинава, должны изучаться и даже приветствоваться, однако его интерес к этой теме был вызван желанием решить срочную экономическую задачу. Он собирал информацию о традициях сотен фермерских хозяйств в десятках деревень и внутренние законы по всей Окинаве – чтобы выяснить первопричину тяжелого экономического положения префектуры. В его работе 1925 года «Экономические условия на Окинаве» утверждалось, что драматичное падение экономики префектуры было вызвано отсутствием стремления местных жителей сберегать деньги, их беззаботностью и слишком большой зависимостью от займов[569]: «Жители Окинавы уважают и почитают своих предков, у них с этим связаны чистые, добрые обычаи. Однако они демонстрируют высокий уровень зависимости и склонность завидовать успехам других людей. <..> Им следовало бы научиться взаимопомощи и общинной поддержке как в старые времена и <..> подниматься за счет собственных усилий и упорного труда. Я глубоко убежден, что жители Окинавы должны стыдиться своей нищеты. Сетования на судьбу и мольбы о помощи приведут точно к такому же результату»[570].

Готовя этот текст к публикации, Тамура на основной своей работе ежедневно контролировал реализацию политики промышленного развития региона. В том числе координировал изъятие находившихся в общинной собственности лесных угодий в северном регионе Кунигами в рамках усилий по укреплению военного потенциала префектуры. Безо всякой иронии он ходатайствовал об изъятии примерно трех гектаров охранных лесных угодий для продвижения двух проектов по строительству и улучшению дорожного сообщения между несколькими деревнями. Первый соединял район Сиойя в деревне Огими на западном побережье с районами Таира и Кавата в деревне Хигаси на восточном берегу. Второй соединял район Иха в деревне Мисато, одном из центров сахарного производства в центральной части острова Окинава, с районом Накадомари в деревне Онна на западном берегу. Эти проекты были весьма значимы и в военном, и в коммерческом плане – в Накадомари останавливались янбару[571], а залив Кин рядом с Мисато был важным местом высадки японской армии, дислоцированной на Окинаве для защиты от внешних и внутренних врагов[572].

Для завершения обоих проектов Тамуре нужно было обратиться в Министерство сельского хозяйства для изъятия земель, которые были признаны охранными лесными угодьями во время первого этапа огораживания в начале 1890-х годов. Построение новой экономической и военной инфраструктуры, охватывавшей множество деревень, требовало доступа к земле, защищенной от разработки по результатам дебатов об огораживании в период Мэйдзи. Тогда было много обсуждений и споров между членами парламента, высокопоставленными префектурными чиновниками, местными интеллектуалами, политиками, группами колониалистов и крестьян, которые заботились о землях общего пользования еще в эпоху Королевства Рюкю. Двумя с половиной десятилетиями позже проблема Тамуры заключалась в том, что все, кроме одного, из требуемых 18 участков земли находились в общественной собственности – либо деревень, либо отдельных районов. Если бы его предложение приняли, то это полностью изменило бы социальные отношения в этих районах, что, по сути, стало бы второй мощной перетасовкой менее чем за одно поколение. Для анализа более долгосрочного влияния этих изменений на социальные отношения в затронутых районах нужен доступ к подробным земельным записям, которые не пережили разрушений времен войны, однако в документах Лесной ассоциации префектуры мы находим намеки на разногласия[573].

Официально Тамура подал свое предложение по проекту строительства магистрали в совещательный орган префектуры в 1924 году. Он заявлял, что это приведет к созданию дополнительных рабочих мест, столь желанных для находившихся в тяжелом положении фермерских общин, и утверждал, что создание инфраструктуры необходимо для реализации проекта по строительству большого завода по производству сахара, о котором компания «Тайнанся» объявила в 1917 году. Он описывал свое предложение как неотъемлемую часть развития во имя общественного блага. И демонстрировал, что он радеет за старые традиции, которые восхвалял в «Экономических условиях на Окинаве», ровно до тех пор, пока они не противоречат его видению более экономически развитой и милитаризованной Окинавы.

Добыча фосфатов уничтожила небольшие районы на острове Пелелиу, где