Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать - Бенджамин Гилмер

– Это понятно нам всем, – сказал я. – Винс не получил справедливого судебного разбирательства, но, по-видимому, оно удовлетворяло минимальным требованиям конституционности. На самом деле, вопрос стоит так – помилование или процедура Хабеас корпус?

Процедура Хабеас корпус может занять годы. Для условного помилования потребуется ходатайствовать непосредственно перед губернатором штата. Оно не снимет с Винса судимость, но позволит перевести его в специализированное лечебное учреждение.

– Действительно, вопрос времени налицо, – согласилась Дон. – Как вы думаете, сколько ему осталось, доктор Энгликер?

Доктор Энгликер бы необычно молчалив. В ответ на вопрос он лишь покачал головой:

– Трудно сказать. Пока я только прохожу ликбез по болезни Хантингтона. А что скажет Бенджамин?

– Обычно после острого начала симптомов больной живет еще примерно пятнадцать-двадцать лет. А у него они уже больше десяти, – ответил я.

Я вспомнил, что пару недель назад один из преподавателей Винса в ординатуре рассказал мне, что в конце 1990-х годов тот иногда совершал нелепые поступки. Как-то раз во время дежурства он сорвал со стены внутренний телефон и перерезал провод, потому что ему надоели постоянные звонки. После чего как ни в чем не бывало уселся на свое место.

– То есть мы годами будем заниматься процедурой Хабеас корпус, а он так и умрет в заключении, – подытожила Дон.

Мы колебались. Морально и этически всем нам хотелось, чтобы Винс отстоял свою правоту в суде, и не только ради справедливости для себя, но чтобы показать судебной системе, как исправить допущенные ошибки и не допустить их повторения. Мы опасались, что втянем Винса в длительную, изматывающую и затратную тяжбу, до победы в которой он может не дожить.

– Дженни правильно сказала, что мы должны исчерпать все процессуальные возможности, – сказала Дон. – В нормальной ситуации мы бы так и сделали. Но мы и так уже опаздываем. Винсу осталось не так долго. Помилование – наш лучший шанс вытащить его из тюрьмы живым.

Решение было принято. При согласии Винса мы займемся его помилованием. Пойдем ва-банк.

Пользуясь присутствием опытных юристов, я захотел прояснить один важный момент.

– То есть мы будем просить государство о помиловании? А не требовать справедливости? – спросил я.

– В данном случае помилование и будет справедливостью, – ответила на это Дон.

Но так ли это?

Поздно вечером мне не спалось. Я надел кроссовки и пошел по Брод-стрит к резиденции губернатора штата. Свет еще горел, ворота были открыты, и я вошел на территорию. Поблуждав по саду, я вышел на тропинку, которая вела прямо к заднему фасаду белого здания. Если подойти поближе к окнам, можно было увидеть, что происходит в помещениях. Мне даже было слышно, что внутри работает телевизор. Я удивился, насколько близко сумел подойти, и принялся фантазировать. Вот я стучусь в двери и прошу губернатора переговорить со мной. Будь у меня хотя бы десять минут, я наверняка убедил бы его в том, что Винс заслуживает помилования.

Однако зачем я морочу себе голову? Нынешний обитатель этого особняка – амбициозный республиканец Боб Макдоннелл, известный сторонник жесткой борьбы с преступностью. Он не из тех политиков, которые могут принять среди ночи совершенно неизвестного человека и уж тем более помиловать убийцу, отбывающего пожизненный срок.

В кромешной тьме холодной ноябрьской ночи я смотрел на освещенные окна, и до меня дошло. Дело Винса – не вопрос медицины или морали. Теперь, когда мы решили ходатайствовать о помиловании, это чистая политика.

Зачастую правосудие в Америке вершится именно так – по прихоти политиков и в зависимости от их целей и амбиций. Меня настолько поглотили размышления о медицинских и юридических аспектах дела Винса и об аморальности содержания в тюрьме психически больных людей, что я в упор не замечал главного препятствия в лице политиков.

Срок губернаторских полномочий Макдоннелла приближался к концу. Мы будем ходатайствовать о помиловании перед новым губернатором, Терри Маколиффом, который победил на выборах пару недель назад. Возможно, этот бывший бизнесмен и ветеран Демократической партии отнесется к нашему ходатайству гораздо благосклоннее.

Но почему справедливость должна быть подчинена тому, кто находится у власти?

Мне стало ясно, что решение по делу Винса не будет зависеть от аргументов морали, доказательств несправедливости судебного решения или хрупкости человеческой жизни. Губернатор примет только такое решение, которое не повредит ему политически.

За сотни миль отсюда Винс спит в холодном бетонном помещении. По ту сторону окна губернатор удобно устроился на диване и смотрит вечерние новости. А вот и я, стою в тени, словно сторонний наблюдатель.

Через неделю я ехал в Мэрион с документами, требующими подписи Винса. В нашем минивэне царили веселье и нетерпеливое ожидание.

– Мы уже приехали?

Большую часть пути Кай провел привязанным к своему детскому сиденью, но неподалеку от границы Вирджинии ему удалось вывернуться и расстегнуть ремень безопасности. И сейчас он просунул голову вперед, между мной и Дейдре.

– Уже близко, – ответила ему Дейдре, легонько оттолкнув назад. – Сядь и сиди, милый. И пристегнись, пожалуйста! С сестрой поиграй.

Лея напевала «С днем рождения», уютно завернувшись в свое синее одеяльце. Кай взглянул на нее, но сразу же утратил интерес.

– А почему мы не едем к бабе с дедой? – спросил он уже в пятый раз за день.

– Потому что сегодня мы нужны другому человеку, – объяснил я. – Бабушку и дедушку навестим на следующей неделе. Сегодня вам нужно познакомиться с папиным другом, доктором Винсом. Относитесь к нему как к члену нашей семьи.

Лея кивнула:

– А потом мороженое будет?

– Ну конечно, – ответил я.

Мы съехали с магистрали, и я присматривался к окрестностям, выбирая место, куда можно будет зайти с детьми чуть позже. После одинокой громадины Уолленс-Ридж было как-то странно видеть обычные заведения в двух шагах от тюрьмы – McDonalds, Hardees, TCBY…

Мы ехали по главной улице Мэриона, штат Вирджиния. Это был День благодарения (и день рождения Леи), и семейство Гилмеров собиралось впервые провести его в тюрьме.

После пары дней препирательств мне удалось получить разрешение посетить Винса всей нашей семьей. По тюремным правилам мы не могли привезти с собой индейку, поэтому блюда с этим дивно пахнущим угощением в машине не было. Не было в ней ни гарниров, ни соусов, ни тыквенного пирога. Мы взяли с собой только то, что можно было пронести в тюрьму, – кучу четвертаков для торговых автоматов и документы на подпись Винсу.

– Думаешь, они справятся с этим? – чуть слышно спросила