Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен
Я позвонил главе южноафриканской экспертно‑криминалистической службы и рассказал ей о возникшей проблеме. Она велела нам отправить брата покойного на родину. Нам нужно проинформировать его, что по прилете его задержат, чтобы установить личность по актовым записям о рождении, и это, в свою очередь, позволит нам установить личность погибшего. Его брат отнесся к этому совершенно спокойно. Он вернулся в Южную Африку, где помог полицейским установить его реальную личность. Мы же смогли оформить свидетельство о смерти и репатриировать тело.
При развертывании моргов в местах массовой гибели людей мы оперативно организуем приемное отделение в составе антрополога, фотографа, техников по подтверждающим данным и тех, кто работает непосредственно с телами, например бальзамировщиков и ассистентов патологоанатома. При получении останков мы отдельно регистрируем каждый фрагмент человеческого тела, не связанный соединительной тканью. Такое случается, когда полицейские и спасатели работают в трудных условиях или в зонах боевых действий, но при этом слишком часто оказывается, что в одном гробу находятся три ноги или три руки. После освидетельствования останки помещают в холодильник, а после получения результатов анализов ДНК отдельные фрагменты собирают заново и раскладывают по мешкам, не проверяя содержимое каждого. Таким образом, получив тело, мы можем обнаружить лишние конечности. В подобных случаях весь процесс приостанавливается в связи с необходимостью проведения повторных анализов. Я был бы рад сказать, что это редкость, но, к сожалению, по нашему опыту это далеко не так.
Затем в нашем приемном отделении составляются контрольные перечни дальнейших исследований в морге и отдельные списки личных данных, которые будут изучаться в процессе идентификации (фотографии, отпечатки пальцев, карты зубного аппарата, рентгенограммы, данные лабораторных исследований, образцы ДНК и т. п.). Если мы занимаемся телом, поступившим из зоны боевых действий, принимаются дополнительные меры предосторожности: прежде чем приступать к работе, его исследуют рентгеном на предмет оставшихся во внутренностях боеприпасов, которые могут представлять опасность для работников морга. После этого покойные проходят различные стадии исследований в морге. Их детальность зависит от того, хотим ли мы только установить личность или проводим полное патолого-анатомическое исследование с целью получения доказательств, необходимых для возбуждения дела или судебного процесса.
Еще одной задачей нашего приемного отделения является отделение человеческих останков от останков нечеловеческого происхождения. Мы занимались катастрофой вертолета, на борту которого была официальная делегация и баран, подаренный старейшинами деревни, что она посещала. Первая группа судмедэкспертов приняла часть костей животного за человеческие. Наши эксперты обратили внимание на эту ошибку, и, проведя дальнейшие анализы, мы установили, что на борту вертолета действительно находился баран.
Мы заранее готовим футляры со штрихкодами и с ярлыками, чтобы приступить к работе сразу по прибытии на место. Каждому фрагменту присваивается уникальный номер, и делается заключение о его пригодности для анализов. Некоторые бывают настолько сильно повреждены, что их признают ограниченно годными для целей судмедэкспертизы, – их все равно нумеруют, но помещают на хранение и исследуют только в случаях, когда невозможна точная идентификация. Это делается, чтобы сосредоточить первоочередное внимание на более подходящих для изучения останках. В самом начале работ неизвестно, является ли данный фрагмент тела единственным, или же будут найдены и другие. Анализ ДНК требует времени, а мы не хотим неоправданных задержек процесса. Прежде чем начать работу, я обычно встречаюсь с главным ответственным судмедэкспертом и спрашиваю: «Люди или фрагменты?» Мне нужно знать, является ли целью установление личностей всех пропавших без вести лиц, или же это идентификация всех без исключения фрагментов человеческих останков. Такой вопрос большинству людей и в голову не придет. В случае если есть заслуживающие доверия списки вроде пассажирского манифеста разбившегося самолета или перечня людей, находившихся в здании на момент его обрушения, мы рекомендуем остановить операцию сразу после установления всех без вести пропавших лиц. Это соответствует минимальным потребностям всех затронутых и не мешает людям похоронить своих близких и приступить к новому жизненному этапу. В противном случае процесс может продолжаться неопределенно долгое время. Возможно, это элементарно простое соображение, но мы выезжали к месту крушения самолета, на борту которого было всего 33 человека, однако мы извлекли более 900 фрагментов человеческих тел. В другом случае одного и того же человека идентифицировали 289 раз.
Это не касается ситуаций, в которых отсутствует список, или масштабных терактов. Другим примером является катастрофа самолета авиакомпании Germanwings, разбившегося во Французских Альпах в марте 2015 года. «В подобных случаях нам нужно убедиться, что останки террористов и убийц не смешались с останками жертв». Этот самолет выполнял регулярный рейс 9525 из Барселоны в Дюссельдорф и был умышленно направлен на горы вторым пилотом. 27‑летний Андреас Лубиц скрывал свою давнюю депрессию и, судя по всему, в тот день испытывал фатальную психологическую боль.
Когда командир воздушного судна ненадолго вышел, Лубиц заблокировал дверь в кабину пилотов и вручную переставил автопилот с высоты 38 тысяч футов на 100 футов. Авиадиспетчеры пытались связаться со вторым пилотом, но тот не отвечал. Судя по записям речевого самописца, дыхание Лубица было нормальным. В салоне самолета находилось 149 человек, ставших его ни в чем не повинными жертвами. Вернувшись, командир воздушного судна, 34‑летний Патрик Зондерхаймер, обнаружил, что дверь в кабину пилотов заблокирована. Вероятно, он подумал, что это какая‑то техническая неисправность, и не придал значения постепенному снижению самолета. В полетах над горными местностями высота полета меняется довольно часто, и постепенное снижение не то же самое, что переход в пикирование. Он все еще пытался войти в кабину пилотов, когда самолет врезался в землю.
Самолет разбился на склоне горы неподалеку от деревушки Ле-Верне примерно в 40 милях к югу от Тулузы. Погибли все находившиеся на борту 150 человек. Их тела сильно пострадали от удара и последовавшего за ним взрыва. Мы точно знали состав пассажиров и экипажа, но без анализа ДНК состояние останков не позволяло определить принадлежность фрагментов тел.
Параллельно с аварийно‑восстановительными работами и патолого-анатомическими исследованиями в морге идет процесс сбора документальных данных у родных и близких погибших. Обычно этим занимаются в центре помощи родственникам. В рамках этого процесса мы, в частности, спрашиваем у членов семей, сколько раз их нужно извещать о точном установлении принадлежности останков. Всего однажды, когда появляется первый результат, подтверждающий смерть близкого человека, каждый раз при
