Война глазами мальчишки - А. В. Вавилов

было. Вместо ваты Данилова применяла мох. Применение мха при перевязке заметно помогало. Раны быстрее заживали. Часто можно было видеть Данилову, скачущую на лошади во время похода. Она сама мчалась с тем или иным требованием к командиру отряда. Ее каракулевая кубанка в сочетании с таким же воротником ее куртки, вызывали чувство гордости за свою медсестру. Николай продолжал знакомить меня с другими бойцами. Вот к Бурдукову Николаю подошел молодой боец из соседнего взвода. Он был среднего роста, худощавый. Я остановил свой взор на этом бойце. По возрасту он был немного старше моего. Он сказал несколько слов Николаю и тут же занял свое место в своем взводе. Николай продолжал объяснение относительно незнакомых мне людей. О только что подошедшем бойце он доброжелательно отозвался. Сказал, что этот боец хороший человек. Это был Амущенко Амос Иванович. Он из Пустошкинского района. Этот человек не оставит в беде. Наш разговор прекратился. Была подана команда: «Построиться!». Потом команда «Смирно!» и я увидел, что к строю подходили наши отцы-командиры. Они много не заняли времени для речей. Сказал несколько слов командир отряда. О задании было сказано в общих словах. Отряд тронулся в путь. В пути отряд перестроился по-взводно в колонну по одному. Шли мы молча. Каждый думал о своих планах. Я думал о том, что совсем недавно я хотел просить командира взвода, чтобы он походатайствовал перед командиром отряда, чтобы тот отпустил нас домой. В отряде я не находил применения своих сил. Как мне стыдно было за такие мысли. Как хорошо, что мы не додумались заговорить об этом с командирами. Сегодня я не знал, куда мы идем, но по всему ходу событий было видно, что мы идем на большое дело. Становилось как-то страшновато. Мысли носили меня с одного вопроса на другой, пока я не почувствовал, что я натер ноги сапогами. «Это же надо! — подумал я, — идем впервые в такое интересное задание и на тебе, случилась непредвиденная неприятность». Настроение у меня испортилось. Теперь все мои мысли сводились к тому, как выйти из создавшегося положения. Я продумывал различные варианты. Вдруг на привале я увидел у одного партизана с четвертого взвода, на ноги одеты калоши. Они были привязаны к ногам тоненькими веревочками. У меня мелькнула мысль сделать такую обувь и себе. По всем признакам мы идем в задание через деревню Байкино. Дома я подберу подходящие калоши. Настроение у меня улучшилось. Жизнь показалась опять мне веселой. Опытные партизаны моего взвода не разделяли ни той печали, в которой я только что пребывал, ни моей радости, которая меня посетила в связи с моим открытием моего будущего переобувания у меня дома. Они думали о своих делах уравновешенно. На　одном из привалов, партизаны с нашего взвода заговорили между собой. Их беспокоил вопрос о том, куда мы идем? Некоторые из них высказывали предположение, что нам предстоит посетить те места, где отряд в апреле 1943 года дважды попал в окружение. Судя по рассказам партизан там пришлось им хлебнуть горя. Там было мало у партизан нашего отряда связей с местным населением. Немного партизан находилось в нашем отряде. Не было и таких лесов, какие были на юге Пустошкинского и Идрицкого районов. Короче говоря, никто из побывавших в этих районах не хотел бы туда возвращаться. У каждого свои заботы. Правда, печаль старых партизан коснулась и меня. Но только лишь в том плане, что переобувшись дома, я теряю свои сапоги надолго и обречен ходить в калошах. В противном случае, я переобулся в свои сапоги при возвращении в отряд через свою родную деревню. Итак, старые партизаны думают о своей жизни, а я думаю о своих сапогах. Я это понимал, что я не должен так думать. Но я не мог думать иначе. Видимо, сказывался возраст. Диапазон мысли у меня был не тот.　

Задолго до приближения шоссейной и железной дорог, мы стали избегать даже проселочных дорог, а двигались в основном лесными тропинками. Видимо, у командира отряда были хорошие проводники. Вскоре на очередном привале на лесной поляне, мы заметили, что мимо нас промаршировала большая чужая колонна. Наши командиры спокойно реагировали на данное событие. Было ясно, что мы идем составной частью более большего партизанского подразделения. Вполне понятно, что скорее всего мы идем всей Второй Калининской партизанской бригадой. Это значит, что движется вместе с нами семь отрядов. По количеству бойцов, это по самому грубому подсчету, движется около тысячи партизан. Каждый из нас может принести оккупантам много хлопот. Значит, враг не может безразлично относиться к нашему продвижению. Ему, пожалуй, известно о нас. К вечеру мы двигались нескончаемым болотом. В болоте был сделан очередной привал. Каждый, как мог, выбирал место посуше. В тумане, который лег на землю к вечеру, мы разводили небольшие костры, немного обсушились, поели, выданные нам в отряде сухари. Длительный поход вызвал у нас хороший аппетит. Хорошо, что вода была повсеместно. Вскоре мы продолжили движение. Бывалые партизаны определили, что мы находимся в десяти километрах от железной дороги. Судя по маршруту, колонна намеревается выйти к железной дороге на дистанции Пустошка — Нащекино. С приближением вечера колонну стали потарапливать наши командиры. То и дело приходилось по колонне передавать приказ: «Колонне, подтянуться!». Темнеет. Без всякого предупреждения выходим на шоссе, пересекаем его и двигаемся в сторону железной дороги. Прошлый раз я помню, что на том участке дороги расстояние от шоссейной дороги составляло метров триста. Значит, мы у цели. Знаю, что нас дальше ждут неожиданности. По колонне катится приказ полушепотом: «Залечь!». Передаю сзади идущему и ложусь по примеру передо мной стоящему. Я ложусь на месте, где стоял. С железной дороги начали обстрел нашей колонны. Хотя стреляют вслепую, свист пуль заставляет меня искать по примеру соседей укрытия. Отползаю на два-три метра назад и оказываюсь под укрытием бровки — отличная защита от пулеметного огня. Я лежу в своем убежище. Я понял, что устал и сейчас мне безразлично, что происходит вокруг меня. Успокаиваю себя, что лежу в безопасности, и проваливаюсь в сладкую дремоту. Местность постоянно освещается ракетами. Иногда я отхожу от дремоты и вслушиваюсь в возможные команды, передаваемые по колонне. Но в этом плане все тихо. Только отмечаю про себя: враг начал обстреливать близлежащее болото из миномета. Вероятно, поняв, что под влиянием их пулеметного обстрела мы, испугавшись, отошли в болото. Мины рвутся недалеко от нас, но там, откуда мы пришли. А мы лежим у полотна железной дороги. Слышу выстрелы бесшумки, словно