Война глазами мальчишки - А. В. Вавилов

в штаб отряда, а я раздумывал о том, что нужно было бы предпринять, если бы я был молодцеватым партизаном? Во всяком случае я приблизился к окну дома, где находился наш штаб и стал прислушиваться, как заговорщик к тому, что происходит в штабе. К моему удовлетворению, я услышал веселый разговор между двумя людьми. Словом, я окончательно растерялся. И стал думать о своем глупейшем положении, в которое я попал. В шутку про себя я подумал: «Хоть убегай с поста, лишь бы не быть посмешищем отряда». Вскоре из штаба вышло два человека: Иванов и Фоменко. Два командира отряда. Они разговаривали о своем. Но мне показалось, что увидев меня, они переглянулись и слегка улыбнулись одновременно. Я подождал пока командиры ушли подальше от штаба и с горя подошел ближе к стенгазете «Боевой листок» и стал ее читать. Из нее я узнал, что Ширяков Григорий, мой сосед, приехал в свою родную деревню Байкино во время войны, беженец из-под Ленинграда вместе со своим отделением, которым командовал, на прошлой неделе подорвал фашистский поезд и спустил его под откос. Эшелон шел на фронт. Он был загружен живой силой и техникой. И об этом пишется так, как будто привезли воз дров из леса. И это о моем соседе. Я просто не знал, что происходит вокруг моего отделения. В нашем отряде в третьем взводе творится такое, что раньше об этом в кино показывали, а сейчас сообщают в «Боевом листке», и узнают о событии единицы. Кроме постовых, стоящих возле штаба, никто эти газеты и не читает. Вскоре закончилось время моего караула и наряд полностью закончил свои обязанности. Не знал я, что Фоменко приезжал к нашему командиру для того, чтобы согласовать совместные действия при выполнении предстоящего в ближайшее время задания. Кончив караульную службу, я вновь впал в полосу безделья и тоски. Для меня было это несносно. Читать было нечего. Разговоры и мелкие дела взрослых были не интересны для меня. Вне всякого сомнения, партизанский отряд мало приспособлен для мальчишек. Единственным занятием было чтение немецких оккупационных газет на русском языке. Иногда здесь печатались остроумные рассказики, напечатанные русскими эмигрантами несколько десятилетий назад и сейчас грубо приспособленные к времени оккупации России. Иногда печатались подборки поговорок и пословиц, примет погоды и прочих общечеловеческих истин. Газеты часто приносили партизаны, громившие волостные управы и забиравшие в качестве трофеев эти поделки. Всем нам нравилась фашистская характеристика облика советского партизана, напечатанная в фашистской газете. Многие носили выписки из этой статьи или вырезку статьи из газеты. Я даже помнил ее на память. Фашистская газета писала: «Красные партизаны это двуногое зверье… Таких партизан не надо гнать наганом или же заградительным пулеметом. Они сами ищут боя и каждый из них сам по себе политрук». Эта гитлеровская характеристика по душе пришлась нам всем. В первый день у всех у нас в отделении оказался день не занятый. Позавтракав, мы почти одновременно вышли во двор. Стояла теплая сентябрьская погода. Подождав, когда утренняя роса полностью испарилась, мы разлеглись во дворе на травке. Не успели мы полежать и полчаса, как к нам во двор вошел командир отряда. Я смотрел на то, как поведут себя старые партизаны, чтобы самому последовать их примеру. Мне было интересно, как среагируют партизаны на приход командира отряда. И был крайне шокирован тем, что последние никак не реагировали на его приход. Даже не поднялись с земли, на которой они лежали. Командир первым с нами поздоровался, ему ответили дружно, но не но военному. Командир быстро присоединился к нам. И повелась беседа, начатая еще до прихода командира. Я присутствовал на всей беседе. Постепенно сложилась непринужденная атмосфера. Никто ничего не спрашивал, не просил. Никто никому не обещал. Шел разговор, какой часто бывал у наших деревенских мужиков. Я напрасно опасался, что разговор коснется меня. Будь то плач моей матери в день моего ухода в партизаны или недавнего моего дежурства у штаба. Но, к моему удовольствию, в отряде такие разговоры не поощрялись и обо мне никто даже и не вспомнил. После такой встречи я почувствовал себя более увереннее в отряде.　

После ухода командира, командир взвода Кондратьев сказал личному составу взвода о том, что назавтра мы все уходим вместе с отрядом в боевое задание. Идем на магистраль Рига — Москва. Место действия будет определено позднее. Предлагалось подготовиться к длительному переходу. Каждому из нас предлагалось подготовиться к этому. Утром после завтрака, впервые за все нахождение в отряде, я услышал команду: «Взвод, выходи строиться!». Нас вывели взводом со двора на пригорок, находившимся возле нашего дома. Здесь свободного места, пригодного для построения всего отряда было предостаточно. Сюда прибывали другие взводы нашего отряда. Мы получили команду: «Вольно!». Впервые в строе видел я свой отряд. Наши бойцы с любопытством рассматривали личный состав других подразделений отряда. Увидя мое любопытство к новым людям, мой сосед по строю, он же сосед по дому в деревне Байкино Бурдуков Николай сам вызвался, чтобы просвятить меня относительно личного состава отряда. Он первый обратил внимание на то, что с нами готовилась к походу медсанчасть отряда. Стояла группа девушек с сумками, на которых значился красный крест. Он стал рассказывать о медицинских работниках. Возможно, сказал он, с ними первыми придется познакомиться в бою. Вот та девушка, стоящая возле Инны Борисовой Данилова Наталья Владимировна. Она старшая медсестра, так как у нас нет своего врача и он посещает наш отряд из другой медсанчасти бригады в случае крайней необходимости. Данилова исполняет должность заведующей медздравпунктом. Так, что она — самый главный. Она знает свое дело. Когда мы были в «Северном походе», под Новоржевом, меня замучили фурункулы. Данилова строго отнеслась к моей, казалось бы, не страшной, но изнуряющей болезни. Она принялась к систематическому лечению. Дошло дело до того, что она в тех условиях организовала и проводила переливание крови. И болезнь отступила. А то был еще случай из нашей лесной жизни: многие из нас заболели цынгой. Вначале она обратила внимание на общее состояние здоровья Александра Иванова — командира четвертого взвода. Тут же был проведен медицинский осмотр всего личного состава отряда. Оказалось, что признаки болезни цынги присутствовали у большинства из нас. Эта болезнь незаметно вошла в отряд. Данилова забила тревогу. Заставила всех бойцов заваривать чай из хвои сосны. Мы варили иглы сосны и пили воду в обязательном порядке. Будучи в окружении в Кудеверском районе, в нашем отряде появилось много раненых. Перевязочного материала почти не