Муртаза Мутаххари и Исламская революция в Иране - Исмагил Рустамович Гибадуллин

Идеологию М. Мутаххари считает частным видом более общего понятия «доктрина», которая может быть политической, социальной, научной и т.д. Под «социальной доктриной» в его трудах понимается «единая социальная идейно-практическая система», которая состоит из совокупности связанных между собой в единую структуру идей и некоей практической установки, которую М. Мутаххари называет «(высший) идеал» (арман)[351]. Наличие этого «высшего идеала» отличает социальную доктрину от теоретических, научных и философских доктрин, которые ограничиваются определенной системой идей, объясняющих тем или иным образом объективную действительность, но не выдвигают практических целей. М. Мутаххари приводит пример физики Ньютона как чистой «идейно-теоретической системы», не связанной с преобразованием мира. Социальная доктрина предполагает активное отношение к миру, так как она отвечает на вопросы «Что делать?» и «Что должно быть?». Объясняя суть социальной доктрины, М. Мутаххари прибегает к богословскому понятию «практическая мудрость» (хекмат-е амали), то есть «правильное понимание того, что должно быть» или «система идей о том, какими должны быть человек и общество»[352].

Таким образом, социальная доктрина содержит в себе желаемый, идеальный образ окружающей действительности («идеал»), а не ее наличное состояние. На основании этого М. Мутаххари делает вывод, что «любая социальная доктрина и любая правильная идеология нуждается как в идейно-философской системе, так и в вере». Если идейнофилософская система придает доктрине «прочный, логичный, аргументированный и систематический характер», то вера (иман) придает ей «способность создавать любовь и привязанность к высшим, сверхиндивидуальным целям (то есть «высшим идеалам» – И.Г.)».

«Идейно-философскую (или идейно-теоретическую) систему», лежащую в основе социальной доктрины, М. Мутаххари связывает с категорией мировоззрения, которое представляет собой «видение того, что есть», служит основным компонентом социальной доктрины или идеологии и определяет ее «дух». Мировоззрение, по логике М. Мутаххари, есть статичный элемент каждой социальной доктрины, ее «ядро», определяющее идейно-философскую систему этой доктрины. Само по себе, в отрыве от идеала, мировоззрение остается «чистой философией», не имеющей ничего общего с идеологией в ее подлинном, с точки зрения М. Мутаххари, смысле.

«Высший идеал»[353] (арман), являющийся образом желаемой действительности и определяющий ту или иную систему идей как социальную доктрину или идеологию, требует от адептов идеологии определенного эмоционально-психологического отношения к нему, то есть веры (иман). М. Мутаххари считает, что только вера в религиозном смысле формирует в человеке стремление к «(высшему) идеалу». Он утверждает, что «способность создавать привязанность и стремление к идеалу – это движущая сила идеологии», без которой «она (идеология – И.Г.) не способна двигать людей к цели». Именно вера является связующим звеном между «(высшим) идеалом» и человеком, неотъемлемой составляющей идеологии как «идейно-практической системы». «Высший идеал» может быть реализован, только если он является объектом веры. В противном случае идеология не выходит за рамки «чистой философии», не вызывающей живого, эмоционального отклика у своих последователей[354].

Формулируя характеристики настоящей идеологии, среди которых ключевую роль играет вера, М. Мутаххари, разумеется, соотносит их с исламом, который он также рассматривает в единстве «исламского мировоззрения» и «исламской идеологии». Исламскую доктрину он называет также «тоухидной», то есть основанной на «тоухиде». Доктрина«тоухид» (единобожие, монотеизм) является центральной идеей всего исламского вероучения и обозначает абсолютное единство Бога. Опираясь на шиитскую богословскую традицию, М. Мутаххари раскрывает сущность «тоухида» как всеобъемлющей и универсальной идеологии, полностью соответствующей установленным им критериям «правильной идеологии».

«С одной стороны, тоухид есть основа определенного мировоззрения и определенного взгляда на сущее и бытие, а с другой стороны, определенный (высший) идеал, так как фраза «Нет божества, кроме Аллаха» включает отрицание божества (помимо Аллаха – прим. И.Г.) как идею и признание единства Аллаха как принцип бытия»[355]. Иными словами, отрицание божества (илях), представляющего собой чистую идею, не обладающую онтологическим статусом, закладывает мировоззренческую основу «тоухида», а принятие Единого Бога предполагает самостоятельное и активное движение к «(высшему) идеалу». Автор делает вывод, что «тоухид» обладает двумя основными характеристиками социальной доктрины и идеологии.

Важно понять, каким образом М. Мутаххари обосновывает практический характер «тоухида». Для этого он прибегает к принятому в исламских богословских науках делению «тоухида» на четыре составляющие: «тоухид в сущности» (тоухид дар зат), «тоухид в качествах» (тоухид дар сефат), «тоухид в действиях» (тоухид дар аф'ал) и «тоухид в поклонении» (тоухид дар эбадат)[356]. Если первые три описывают сущностное единство Аллаха, составляя теоретический аспект «тоухида», то «тоухид в поклонении» означает, что «нужно поклоняться только Богу», а это требует практических действий со стороны самого человека. Таким образом, «тоухид» основывается одновременно и на идейно-философской системе, рассматривающей Бога как идею, и на практической установке поклонения Аллаху, инициирующей активную деятельность человека по отношению к «(высокому) идеалу».

Для дальнейшего обоснования универсальности «тоухида» М. Мутаххари приводит высказывание одного из своих учителей Алламе Табатабаи: «Принцип тоухида может быть элементом любого учения. Точно так же, как принцип отрицания противоречия определяет все вопросы, и без него нельзя удостовериться в каком-либо другом принципе, принцип тоухида обладает преимуществом, так что, подобно воде, увлажняет корни других мыслей, подобно крови, питает органы тела…»[357]. То есть доктрина «тоухида» играет роль несущего элемента всей интеллектуальной конструкции «исламской идеологии», обеспечивая ее связность и единство.

Обосновывая совершенный и универсальный характер «тоухидной идеологии», М. Мутаххари немало внимания отводит критике западных светских идеологий, а именно двух из них, наиболее популярных в среде иранской интеллигенции – марксизма и экзистенциализма. Особый интерес М. Мутаххари именно к этим двум направлениям общественно-политической и философской мысли Запада связан с попытками некоторых иранских интеллектуалов (Али Шариати) реинтерпретировать исламскую философию с позиций марксизма и экзистенциализма, которые в 1960-1970-е гг. стали выражать протестные настроения широких кругов левой интеллигенции по всему миру. М. Мутаххари не был против усвоения некоторых позитивных элементов западных идеологий, не противоречащих исламу, но он резко выступал против попыток окрасить сами эти идеологии в исламские цвета, в результате чего возникали такие гибридные доктрины, как «исламский марксизм», «красный шиизм» (ташайо’-э сорх) и т.д. В глазах большей части иранской интеллигенции того времени марксизм и экзистенциализм представляли наибольший авторитет как доктрины, соответствующие всем критериям научности, принятым на Западе. В своих трудах и публичных выступлениях М. Мутаххари подвергал критике основные положения этих западных идеологий, подчеркивая их внутреннюю противоречивость и стремясь развенчать их безусловный авторитет.

М. Мутаххари рассматривает марксизм и экзистенциализм с точки зрения выдвинутых им критериев «правильности доктрины», воплощенных в «тоухидной идеологии». Марксизм, основанный на материалистическом мировоззрении, согласно М. Мутаххари, не предлагает человечеству какой-либо «высшей цели» или «(высшего) идеала», выходящего за рамки экономической жизни. Более того, марксизм подменяет социальный идеал интересами одного класса, в практической области ограничиваясь