Александр Овечкин. Полет к рекорду - Игорь Яковлевич Рабинер
– Он там был с Кубком Стэнли, – вспоминает Капитан Очевидность. – Мы поздоровались, пожали друг другу руки, но я не хотел отвлекать человека, который хорошо проводил время. Не думаю, что у кого-то в истории НХЛ было больше удовольствия, чем у «Кэпиталз», когда они выиграли. Сто процентов! Как они купались в фонтанах в паре кварталов отсюда!.. А парад!
В победном параде по Вашингтону тогда участвовало около миллиона человек.
– Состояние у нас, правда, было уже тяжеленькое, – вспоминал Кузнецов. – Очень жарко. Но эмоции – непередаваемые. Это было какое-то сумасшествие. Они тоже додумались – русского человека, пьяного, туда[5] поставить! С моим английским, а они: «Иди говори». Разволновался, заикаться начал. Понял, что с этим надо заканчивать. Выматерился в микрофон – а там, оказывается, мэр города сидел за мной, прямой эфир был! Зато это – настоящие эмоции. Так и должно быть! Там не место каким-то заученным фразам. Понятно, что всем спасибо. Но именно ради таких эмоций я и живу. И никогда не буду меняться, вписываться в какие-то шаблоны.
Овечкин тоже не вписывается в шаблоны, хотя едва ли стал бы материться в микрофон при мэре Вашингтона…
– Празднование Кубка в Джорджтауне, районе Вашингтона, где Ови и другие игроки не стеснялись своих эмоций и делились ими с болельщиками, – это было что-то уникальное, – вспоминал Сергей Кочаров. – Уверен, ни у одной другой команды такого не было, никто так не праздновал победу с публикой, как Ови в Джорджтауне! Это было самое памятное лето в моей жизни. Поехать в Европу с Кубком Стэнли – сначала в Швецию и, конечно, в Россию с Овечкиным, Кузнецовым и Орловым, наблюдать, как Ови празднует с семьей (а ведь сколько для его семьи это значило!), привезти Кубок на «Динамо», в родной клуб Саши, увидеть пятнадцать тысяч человек, которые ожидают трофей… Это было потрясающе.
– Что сильнее всего запомнилось тогда в Москве?
– Просто видеть Ови с Кубком. Те моменты, когда он сидел и смотрел на него, держал его, не хотел расставаться с ним. Это было уникальное чувство. Быть рядом с человеком, который ждал этого момента всю жизнь. Он хотел разделить этот момент со своей страной, семьей, родными, российскими болельщиками. Для него это было очень важно.
И был Кубок Стэнли, наполненный черной икрой. «Хорошая!» – оценила в нашем разговоре ее качество Татьяна Николаевна. А Кузнецов рассказал мне некоторые детали:
– Чуть не пропустил! С кем-то говорил, уши тер кому-то – смотрю, Орел кричит: «Пошли икру есть!» Ничего себе, думаю, размах. Вкусно было. И вовремя. Желудок нуждался в еде!
Сам Евгений во время празднования Кубка в Челябинске выступит по-своему, по-уральски, и организует поедание из трофея… пельменей.
– Залетели очень хорошо. Их много наварили. Одну порцию из Кубка съедаем – новую тут же доставляют. Горяченьких.
И было выпивание из трофея вниз головой.
И был медленный танец, на который капитан «Вашингтона» «пригласил» его, этот столько лет ускользавший от него Кубок.
И второй после 1997 года, когда это сделали Вячеслав Фетисов, Игорь Ларионов и Вячеслав Козлов из «Детройт Ред Уингз», но теперь – стихийный, приезд Кубка на Красную площадь.
И запланированный – в школу родного овечкинского «Динамо».
И поездка с Кубком на кладбище к могиле разбившегося много лет назад в автокатастрофе старшего брата Овечкина Сергея, в честь которого он назвал сына…
Спустя полгода мы разговаривали с Александром дважды за неделю во время калифорнийского турне «Вашингтона» – сначала на домашней арене «Сан-Хосе», затем – «Лос-Анджелеса». По каждой секунде общения теперь было видно, груз какой тяжести упал с его плеч после выигрыша Кубка. Саша просто весь светился. И многие вопросы, конечно, были об этой победе и реакции на нее.
– Конечно, после Кубка Стэнли чувствуешь себя более расслабленно, – говорил Овечкин. – Потому что ответственность, которая была последние десять-двенадцать лет, спала, и сейчас ощущаешь себя более комфортно.
– Выигрыш Кубка – это для тебя было счастье или облегчение?
– Счастье. Это был один из лучших моментов карьеры – когда ты наконец достиг пика, поднял эту чашу над головой. Все счастье, которое мы подарили нашим болельщикам и родным, не описать. Это нужно видеть и чувствовать.
– Ты сказал в интервью, что, когда сын Сережа подрастет, ты покажешь ему пятый матч финальной серии с «Вегасом».
– Покажу. Потому что это исторический матч для всего Вашингтона.
– Радовался ты совершенно фантастически. Я никогда ничего подобного не видел.
– Мы все это делали с душой. И долго к этому шли. Так что такая радость была предсказуемой. Все были счастливы. Город стоял на ушах – и мы тоже. И сейчас наслаждаемся теми воспоминаниями и моментами, которые пережили. Так почему бы еще раз не повторить этот путь?
Повторить окажется задачей – по крайней мере пока – невыполнимой. За шесть Кубков, прошедших с тех пор, «Кэпиталз» пять раз проиграют в первом раунде, а однажды не выйдут в плей-офф. Но тем ярче это доказывает, что такое победа в Кубке Стэнли. Если вы победили пятнадцать раз – вы его проиграли. Только шестнадцать побед. Шестнадцать прожитых и выигранных жизней.
Глава VII. Овимания
Незадолго до нового, 2024 года я размышлял о том, как отметить свой день рождения, 13 февраля. В какой-то момент случайно взглянул на календарь февральских игр НХЛ – и меня аж подбросило от спонтанно родившейся идеи.
11-го и 13-го «Вашингтон Кэпиталз» принимал у себя на Capital One Arena лидеров Западной конференции – «Ванкувер» и «Колорадо». Я знал, что в это время буду в Штатах. А Овечкина на его домашнем льду не видел никогда. В нескольких странах, на десятках арен – видел. В Вашингтоне – нет. И что такое эта Овимания, знаю только теоретически. А ему уже тридцать восемь…
Я понял, что упустить этот шанс не могу. И обязательно сделаю себе такой подарок на день рождения, лучше которого затрудняюсь что-то представить.
Матч с «Ванкувером» был воскресный и дневной. В Северной Америке это был особенный день. День Супербоула, суперпопулярного финала по американскому футболу, который смотрит вся страна: кто-то по спортивным соображениям, кто-то – из-за шоу до игры и в перерыве. Его я буду смотреть в баре со знакомым журналистом, в прекрасном настроении, и никакое поражение «Сан-Франциско», за которых болел, не в состоянии было его испортить. Потому что чуть ранее я прикоснулся к
