Под ногами остров ледяной - Артур Николаевич Чилингаров
– Залег!
– Да, попробуй выгони его, – усмехнулся подошедший Толя Воробьев.
Варнак не вернулся в лагерь до тех пор, пока медведь не ушел совсем. Тяжело дыша, собака легла на брезентовую подстилку около кают-компании.
До чего же все-таки умный пес Варнак! Он один может заменить всю нашу собачью свору. И в трудный момент всегда выручит из беды. Правда, чувствовалось, что силы понемногу оставляют верного пса. Старость брала свое – ведь более восьми лет он служит человеку на дрейфующих льдах. Часто Варнак часами лежит на брезенте, преследование медведей сильно утомляет его. Да и псу Ваське уже не дать отпора. Этот молодой, сильный, но глупый пес, чувствуя, видимо, что симпатии ребят на стороне Варнака, частенько затевал с ним драку.
Варнак тяжело вздохнул, поднялся с брезента и медленно подошел к двери кают-компании. Он никогда не лез ни к Вале, ни к другим ребятам за куском мяса, как другие собаки. Он стоял в стороне и ждал своей очереди, пропуская вперед этих нетерпеливых и глупых собак, которых он в глубине души немного презирал.
Евсеев:
Арктическое лето длится недолго. В конце августа погода изменилась – задули сильные западные ветры, чаще выпадает снег, метет поземка. И хотя еще круглосуточно светит солнце и сравнительно тепло, ясно, что наступает короткая арктическая осень, очень быстро переходящая в зиму. Сильный западный ветер стал вновь сносить наш ледяной «фрегат» на юго-восток. Однажды утром, выйдя из домика и оглядев по привычке горизонт, в черной воде небольшого разводья мы увидели конусообразную ледяную шапку, окаймленную черными скалами. Это был остров Генриетты. Он находился не дальше чем в десяти милях от нас.
– Неужели снова сядем на мель? – с этими словами ребята входили в кают-компанию и вопросительно смотрели на Эда.
– Не должны, – отвечает Эд. – Запас под килем есть.
– Ну, а если мы врежемся в остров с ходу? – спрашивает Леонид Васильев.
– Все может быть, но опыт у нас уже есть.
К счастью, ветер стих, и в течение трех последующих дней стоял полный штиль. Затем южными ветрами наш остров понесло на северо-восток, и неприступный необитаемый остров скрылся из виду.
Сентябрь, пожалуй, самый неприятный месяц в Арктике. Часто дуют сильные порывистые ветры, глухо гудят металлические мачты, лицо залепляет мокрый снег. В перерывах между снегопадами в разрывах облаков виднеется небо, озаренное багровым светом заходящего солнца, и тогда рваные края черных клочковатых облаков окрашиваются в красный цвет.
Этот медведь появился в лагере совсем с другой стороны. Он шел от аэродрома прямо к домику аэрологов. Первым из окна его увидел Толя Воробьев. Позвонив Артуру, он взял ракетницу и вышел из домика. Медведь продолжал идти прямо в лагерь. Он казался очень большим.
Из домиков вышли ребята и, собравшись у аэрологии, наблюдали за зверем. Из-за кают-компании молча выскочил Варнак и стремглав понесся к медведю. Не добежав до него несколько метров, он остановился, преграждая ему путь в лагерь, и залаял.
Огромный медведь, а теперь вблизи можно было видеть, что это действительно большой и сильный взрослый зверь, подобрал передние лапы и пригнул голову. Варнак отскочил в сторону и вдруг беспомощно забарахтался в глубоком снегу. Медведь прыгнул и накрыл Варнака передними лапами.
– Варнака задавил, стреляй! – крикнул кто-то.
В ту же секунду раздался выстрел из ракетницы. Ракета, шипя, упала рядом с медведем. Удивленный новыми звуками, медведь поднялся и отпустил Варнака. Тот вскочил и опрометью понесся в сторону.
Раздался залп по крайней мере из пяти ракетниц. Разноцветные огненные трассы потянулись к медведю. Тот недовольно замотал головой и, повернувшись, быстро пошел прочь от лагеря.
Ребята побежали к Варнаку. Собака неподвижно лежала метрах в двухстах от домика аэрологов. На голове и на шее виднелись большие рваные раны. Вся шерсть была в крови. Варнак тяжело дышал, из пасти шла желтая пена.
– Да… – с сожалением проговорил кто-то, – наверное, не выживет.
– Это человек не выживет, а собака поправится, – сказал подошедший Гена. Он наклонился к Варнаку, достал из сумки вату и инструмент. Тщательно промыл раны. – Пускай полежит здесь, не надо его сейчас трогать.
Через несколько дней Варнак встал на ноги. Медленно переставляя лапы, шатаясь, он добрел до своего места у кают-компании. Понадобилось еще несколько дней, чтобы пес окреп настолько, что мог свободно ходить по лагерю.
Но недолго после этого случая суждено было жить собаке. Примерно через месяц, уже во время завоза, попал Варнак под винты садившегося самолета. Как обычно, он первым из собак выскочил на полосу встречать самолет…
Во второй половине сентября температура воздуха упала до минус 15–20 градусов. Наступили ясные морозные дни. Зима полностью вступила в свои права.
Толя Быков и Миша Судаков возобновили работу на ВПП. Предстояло расчистить полосу от снега и заново укатать волокушей: прошедшие снегопады и метели полностью засыпали ее снегом. Кроме того, сбоку полосы предстояло расчистить так называемый карман – площадку для разгрузки самолетов. С Большой Земли торопят – осенний завоз планируется начать с нашей станции.
Близится конец нашего дрейфа. В каждом домике на видном месте лежит или висит календарь, по которому аккуратно зачеркиваются прошедшие дни и считаются оставшиеся. В кают-компании спорят о дате вылета.
– Последние дни самые тяжелые, – говорит Толя Быков. – Очень долго тянутся.
Да, год жизни на дрейфующем льду утомляет. По тому нетерпению, которое охватило ребят в эти дни, видно было, что все в той или иной степени устали, мечтают о доме, думают о скорой встрече с родными и близкими.
В начале октября полоса была готова. Тысяча метров ровно укатанного льда, слегка припорошенного снегом. При входе на ВПП стоят два больших деревянных щита, на которых красной краской выведено: аэропорт «Домобыково», карман «Судаково».
– Борт вылетает завтра, – говорит Валерий. Он сидит в наушниках за рабочим столом. Пальцы на клавишах пишущей машинки. На бланке радиограммы отпечатываются буквы: «Ли-2 04174 13 октября вылет 0400 Черский СП-19 СП-18 Черский».
Этот первый рейс Ли-2 для нас много значит. Летчики скажут свое мнение о полосе: пригодна она для посадки Ил-14 или нет.
День прошел в томительном ожидании. Уже начали опускаться сумерки, когда Леонид наконец сообщил:
– Летит!
Встречать самолет вышла вся станция. На темнеющем небе зажигаются звезды. Полный штиль. Артур озабоченно смотрит на небо.
– Миша, как с видимостью?
– Горизонтальная видимость десять километров, – отвечаю я, – а наверху, как только стемнеет, образуется тонкая пелена облаков.
От радиорубки в небо взлетает ракета. Это Леня дает летчикам ориентир. Значит, самолет уже совсем близко. Все напряженно
