Под ногами остров ледяной - Артур Николаевич Чилингаров

– Вот он! – воскликнул Олег.

Пролетев над сугробами, самолет коснулся колесами льда, пролетел мимо нас в вихре снежной пыли, качнулся на середине полосы и, взревев моторами, остановился. Медленно развернувшись, покатил в «карман».

Объятия, поцелуи, рукопожатия.

– Лев Афанасьевич, как полоса?

– Для Ли-2 – как Шереметьево, – отвечает Вепрев, – а для Ил-14 – посмотрим.

Илья Романов, начальник экспедиции «Север-22», дает указания Артуру:

– Мало катали полосу, катайте еще раз. С шестнадцатого октября начнем завоз, готовьте домик для РП.

Вспоминают

Владимир Сергеевич Груздев

губернатор Тульской области, член Совета Федерации

Артур Чилингаров мне учитель, коллега и единомышленник. Нашу дружбу я очень ценю. Сказать, что он разносторонний человек, значит не сказать ничего. Он, как никто другой, преуспел, работая на стыке политики, науки и практических исследований.

По-настоящему прочувствовать характер Артура Чилингарова мне довелось во время совместной арктической экспедиции. Полярные широты – это ведь постоянный риск. Это дрейфующий лед, низкие температуры, экстремальные погодные условия.

Но в Артуре Чилингарове я никогда не замечал даже намека на страх или желание отступиться от задуманного. В нем есть живейший ко всему вокруг интерес, пытливость и азарт исследователя – думаю, это, в первую очередь, и движет им по жизни, помогая совершать столь важные для страны открытия.

Артур Чилингаров сегодня один из немногих, кто тонко понимает специфику Севера – тем ценнее его опыт для обеспечения интересов жителей северных регионов, освоения малоизученных, стратегически важных территорий России. Это задачи, ради которых он пришел когда-то в большую политику, и я желаю ему успехов и удачи!

Владимир Иванович Скоропупов

помощник А. Н. Чилингарова

Такой характер

Тикси – в переводе с якутского «Бухта встреч». Это слияние трех направлений устья реки Лены – Севморпути и Полярной Авиации. Мы – молодые, отовсюду прибывавшие в Тикси специалисты, формировали такой центр, где концентрировался весь потенциал интеллектуальной молодежи. В то время я работал секретарем комсомольской организации, и появившийся у нас в 1963 году Чилингаров стал заводилой, организатором всех дел, требующих реализации нашей молодой энергии. Сначала он возглавлял спортивную работу в районе, затем его избрали Первым секретарем Булунского райкома комсомола. Чилингаров покорял всех своим обаянием. Он, хоть и блокадник, но кавказец, и все смотрели на него, не отрываясь! Привлекал к себе инициативой, каким-то внутренним мотором. Булунская районная комсомольская организация была одной из первых во всех молодежных делах, Чилингарова знали во всех уголках района. Чего стоили в то время встречи с Евгением Евтушенко, который по реке Лене прибыл на плоту в бухту Тикси под лозунгом «Без авто и без такси – доберемся до Тикси». Эти встречи, организованные Чилингаровым в клубах Тикси и Булунского района, были необыкновенно впечатляющими и ценными.

Нами был создан ВИА, который вскоре стал востребован на многих предприятиях района. Тогда же возникла идея проведения комсомольских свадеб. Одна из них была организована А. Чилингаровым для молодой пары техника аэропорта Славы Куценко и дочери Хейдера, начальника морского порта. Позже состоялась и моя свадьба с Линой Гордиенко, где Чилингаров был шафером. Незабываема и лезгинка с ножом в зубах в его исполнении, и наш совместный танец маленьких лебедей – без таких ярких моментов вечера не проходили! Позже Чилингаров ушел в полярники и возглавил первую комсомольско-молодежную дрейфующую станцию СП-19.

В 1982 году произошла интересная встреча в Тикси, где он, как член ЦК профсоюза авиаработников, заместитель председателя Гидрометслужбы, вручал орден «Знак Почета» Тиксинскому управлению. И, так получилось, что это оказалось встречей Бюро райкома комсомола 60-х годов. И, как в старые времена, в полярный день на ГАЗ-69 мы объехали всю территорию Тикси по местам нашей комсомольской жизни.

Артур Николаевич всегда был среди людей, доступный, с доверительным отношением и уважением к людям, умеющий в силу своих возможностей быть обязательным, в чем бы это ни проявлялось. Соответственно, и отношение к нему у людей было неформальное, искреннее, как отзыв на то, что исходит из его души. Главная его черта – это чувство общности, братства, присущее тем, кто посвятил свою жизнь Северу. Видимо поэтому, приехав 14 лет назад в Москву, я продолжаю с ним работать.

…Он перепрыгивал нарты, кидал тензэ (северное лассо), был чемпионом Якутии по национальным видам спорта, чемпионом! Я иногда думаю: интересно, если бы не Север – как бы он на Юге проявился?.. Да, наверное, все равно бы проявился! Такой характер.

Глава 8

Прощай, ледяной остров!

Но порой на сердце вдруг

Ляжет грусть-печаль…

Ведь на нем осталась, друг,

Арктики печать.

Текст песни участника дрейфа «СП» В. Пигузова.

Евсеев:

– Летит смена! – закричал Валерий и, сбросив наушники, ринулся к телефону. Через несколько минут долгожданная новость облетела всю станцию.

Нервное напряжение, в котором я, да и не только я, а все мы, находились последние дни, вдруг исчезло. Я сел на топчан, медленно повторив несколько раз:

– Кажется, я лечу домой… я лечу домой!

Затем мысли мои смешались. Я представил себя дома, встречу в Ленинграде, а потом вдруг вспомнил первые дни на острове…

Пытаясь сосредоточиться, я огляделся. Передо мной рабочий стол, за которым сидел почти год, грубо сколоченный из неструганных досок, накрытых сверху плексигласом, но ставший таким привычным и необходимым. На стене неумолчно гудит электронный самописец, рядом в приемнике у радистов настойчиво пищит морзянка.

Сейчас, когда я смотрю на все эти вещи последние часы, вместе с чувством облегчения и радости где-то в тайниках души появляется грусть.

Почему? Неужели этот лед действительно стал нашим настоящим домом и мы, сами того не подозревая, привыкли к нему, сжились с ним? Или грустно потому, что не будет больше этого стола, гудящего самописца и я не буду больше видеть, как Леонид Васильев работает на ключе?

Мне всегда нравилось наблюдать, как Леня работает. Первоклассный радист, ас, он находил какую-то свою музыку в звуках морзянки, но страшно раздражался при плохом прохождении или когда работал с менее опытным радистом, и тогда доставалось всем: и радистам, и их начальникам, и этим «ящикам», как называл он свои передатчики и приемники. Поработав, Леня успокаивался, ложился на топчан и начинал рассказывать какую-нибудь историю, приключившуюся с ним то в Ленинграде, то