Майя Плисецкая - Николай Александрович Ефимович
Хочу принести вам пару цитат из финских газет о Майиных гастролях:
“Самым большим объектом внимания была Майя Плисецкая, личная победа который была совершенная. Исполнение ‘Лебединого озера’ вылилось в кульминационный пункт фестиваля балета. Тот необычно воодушевлённый приём, который оказали величайшей балерине уже на открытии во время исполнения ‘Лебединого озера’, приобрёл формы восторженного чествования. Это продолжалось так долго и так сильно, что кипящий от восторга зрительный зал оказался наконец свидетелем того, как Белая королева-лебедь коленопреклонённо принимала направленную на неё бурю оваций…”
“Её лебединую легенду (‘Умирающий лебедь’) пришлось повторить два раза. В зрительном зале сидели знатоки, которые видели в этой же роли Анну Павлову. По их мнению, прикосновение смерти в конце номера было ещё более впечатляющим в исполнении Майи Плисецкой. Элегические лебединые образы Майи Плисецкой являются самой тонкой прекрасной лирикой этого столетия”.
“Это была одной из тех единственных в своём роде минут искусства. Здесь открылось также интересное зрелище: как рождается легенда. Она рождается, когда Плисецкая танцует”. <…>
Это только огрызочки из огромнейшего количества дифирамбов. Опера движется, но страшно медленно – видно, мозги порядком устали. За всё время вашего отсутствия не было ни одного дня, чтобы я в 1000-й раз не думал, что мы на абсолютно правильном пути. Между прочим, “Судьбу человека” Дзержинского в Большом ставить, наверное, не будут.
Вчера ездил на Мосфильм. Предложили мне две картины. Одна Райзмана – “А если это любовь” с намечающимся выпуском на апрель 61-го года. Вчера же прочёл сценарий авторов Рудневой, Ольшанского и Райзмана – довольно интересно. Правда, фильм активно немузыкальный, музыки, видимо, совсем немного. Ответ обещал дать в среду 15-го. В эти дни надо хорошенько подумать.
Второй – “Дамоклов меч” с выпуском январь 61-го года. Режиссёр некто Озеров, я его совсем не знаю и фамилию тоже слышал первый раз. Это планируется не инсценировка пьесы, а самостоятельный художественный фильм. Я о том, что режиссёр видел постановку пьесы в театре и ему будто бы очень понравилась моя музыка. Я, правда, с ужасом подозреваю, что понравилась ему музыка из “Дороги”. Не знаю, читать ли сценарий или сразу отказываться наотрез. <…>
Не забывайте нас, крепко-крепко вас целуем. Большой привет Эльзе Юрьевне и Арагону.
Ваш Робик, Майя Щедрины. 10 июля 1965 г.».
Удивительно, но в письмах Лиля называет Майю на «вы». Хотя казалось, они общаются как самые близкие люди. Несмотря на разницу в возрасте. Но нетрудно заметить, что центр этой маленькой «вселенной» – Майя. Нет ни одного письма, где бы не говорилось о ней.
Причём Майя не только рассказывала Лиле, что и как происходит в закулисье Большого театра. На «Мосфильме» собрались экранизировать оперу Мусоргского «Хованщина». Плисецкой предложили роль Персидки. Её костюм состоял из маленького лифа и легчайших шаровар, живот оставался голым. И разыгрался целый спектакль. Режиссёр Вера Строева узнала откуда-то, что «у Плисецкой самая красивая грудь в театре, её надо непременно показать оператору и снять в фильме. Майя протестовала: с голой грудью на студии холодно, да и всё равно вырежут. Щедрин вообще предлагал отказаться от съёмок. Лиля Брик призывала снять и шаровары, не только лиф. Самой Майе не очень это всё нравилось: может, и голый живот не надо? Может, что-то прозрачное и струящееся? А к утру Плисецкая слегла с ангиной. И проблема исчезла сама собой.
Лиле Плисецкая нравилась как раз тем, что она всё делала нестандартно. К тому же Брик никогда не забывала вольных нравов богемы 1920-х. Так что уберите лиф к чёрту и танцуйте с голой грудью! Ну, Майя, конечно, любила ломать шаблоны, но, видимо, не настолько, чтобы сняться полуобнажённой. Да и кто бы пустил на советское телевидение такую красоту?!
Даже просто знакомым, тем, кто в тесный круг друзей не входит, Лиля пишет, обязательно касаясь Плисецкой. Видно, как её жизнь наполнена жизнью любимой балерины. Вот одно из писем Брик друзьям:
«24 октября 51-го года. <…>
Один раз я Васю выгнала на “Раймонду”, с Майей, конечно. <…> Танцевала Майя как никогда, и успех был большой, но всё же недостаточный. На днях она танцевала уличную танцовщицу в “Дон Кихоте” и совсем забила Лепёшку (Лепешинскую. – Н. Е.) Китри. Сейчас она с Преображенским в Одессе – два “Лебединых” и один “Фонтан”. Идут репетиции “Спящей”. Премьеру должна танцевать Майя. Лепешинская будто бы уже принимает против этого срочные меры. Но Майю это не волнует – ей всё равно, танцевать или первый, или второй спектакль.
Вообще характер у неё стал намного лучше после того, как она получила заслуженную. Репетировать “Спящую” будут Майя, Лепешинская, Головкина, Тихомирнова и Стручкова. Вот и всё, что мне известно о Большом театре».
Ссора до конца жизни
Но однажды идеальные отношения дали трещину. На ровном, казалось бы, месте их общение запнулось, рухнуло и рассыпалось в прах. Произошло то, что иногда случается с людьми. Даже с великими. Версия Родиона Щедрина, а значит, и Майи, такая.
«Началось с того, что Василий Абгарович затеял восстановить “Барышню и хулигана”, подлинную киноленту, где Лиля с Маяковским. И попросил меня написать музыку – это один час 15 минут. А я как раз тогда был очень занят, симфонию писал, какие-то ещё неотложные дела. Говорю Лиле Юрьевне: в этом материале всё на музыке, это огромная работа, я сейчас не могу. Константин Михайлович Симонов тогда сказал: вы напишите письмо Сергею Лапину, председателю Госкомитета по телевидению и радиовещанию. Письмо подписали мы с режиссёром Юткевичем, Катанян как автор сценария. И я пробился к Лапину – что было не так просто, министр, – целый час его уламывал. Он дал команду студии “Экран”. И когда подошло время, звонит Лиля Юрьевна: надо написать музыку. Я объясняю: не могу сейчас. И она мне: предатель! – и швырнула трубку. Меня это дико обидело. Я всегда помогал безотказно, у меня машина была – возил её, и Майя говорила – ты как шофёр… Через неделю позвонил – они не стали разговаривать… И всё, и мы больше не общались».
А Майе, раз Лиля обвинила Родиона в предательстве, ничего не оставалось, как выбрать сторону мужа и его поддержать. Она считала, что Брик и Катанян не правы: Щедрин готов помогать и помогал, но не надо загонять его в угол.
День за днём – а примирение даже не намечалось.
«Родион потом мне сказал: “Я жалею, всё-таки с Лилей Юрьевной не надо было ссориться, надо было ей это простить”. А я уже, что называется, закусила удила. Лиля сразу начала говорить, что это вовсе не Щедрин добился разрешения на фильм, это сделал Симонов. Тогда уже совсем нехорошо. Вот причина», – объясняла Плисецкая.
От былой дружбы не осталось и следа: оказалось, от обожания до неприятия всего лишь шаг.
Поверить в это было трудно: Майя Плисецкая и Родион Щедрин много лет оставались самыми близкими людьми для Лили Брик и её мужа. Когда Майя была на гастролях, Родион чаще всего встречал праздники именно здесь.
Ещё одна чета – Вознесенский с Богуславской – тоже водили дружбу с Лилей и её мужем. Как и с Плисецкой и Щедриным. Все жили
