Кто погубил Есенина. Русская история - Евгений Тростин

Товарищи, я был бы очень доволен, если бы оценка больных и здоровых явлений среди молодежи дана была только в романе, который я считаю пасквилем на нашу молодежь. Это упадочнический роман. Если бы оценка эта была правильна, т. е. если бы мы имели нездоровые явления только среди вузовской молодежи, то это значило бы, что у нас в рабочем классе, в его наиболее отзывчивой части — рабочей молодежи — обстояло бы все хорошо. А ведь, это есть основа для дальнейшего развития нашего класса, для наших вузовцев.

Затем — если бы только еврейская молодежь проявляла нездоровые инстинкты, тенденции, то бог с нею, мы бы очень с ней обошлись хорошо. Но ведь надо же подходить к делу намеренно с обманом, чтобы ставить такие тезисы. И этот обманчивый подход (обманывает ли автор сам себя, как я думаю о тов. Ма-лашкине, про которого я не имею причин полагать, что он писал иначе, чем думал, или он обманывает читателя), — это есть самое опасное упадочническое явление в нашем классе. Ленин учил нас: когда есть опасные явления, ты с ним борись, а не посыпай его сахарком. Ленин говорил, что это маленькое явление, что это частичное явление, что это не отражает какого-нибудь общего процесса.

Здесь, товарищи, говорил тов. Новоселец. Он подошел сразу к вопросу о почве упадочных настроений и назвал ряд причин экономических и политических. Может быть, он прав, а может быть — неправ, это мы увидим дальше. Есть ли это пустяковый вопрос, что среди вузовцев у нас многие комсомолки могут носить газовое платье. Если эта часть молодежи может себе позволить такую роскошь, то надо дифференцировать эту молодежь.

Я читаю очень внимательно «Комсомольскую правду», читаю ежедневно, читаю не передовицы, в которых часто говорится, что все обстоит благополучно, и не статьи отдельных лиц, а читаю письма комсомольцев. Из этих писем видно, что имеются очень болезненные явления среди крестьянской молодежи. С одной стороны, контрреволюционные явления, с другой стороны, молодежь, которая идет в комсомол, ищет хлеба, ищет культуры. Другое явление среди рабочей молодежи и третье явление среди вузовской молодежи.

Товарищи, я считаю, что наша литература совершенно не дает картины всей убогости вопроса, размеров бедствия. Где вы имеете в нашей литературе изображение быта нашей молодежи с пьянками, которые играют очень большую роль в жизни молодежи, за отсутствием культурных потребностей, за отсутствием политических интересов? Понятно, это не все. Есть великолепная часть рабочего класса, втягивающаяся в политическую жизнь, в социальную жизнь, думающая о будущем. Но что большинство рабочего класса, рабочей молодежи не принимает участия в этом культурном строительстве, это не подлежит никакому сомнению для человека, который хотя бы по прессе следит за тем, что происходит среди нашей молодежи.

Я проверял это мое впечатление, которое у меня создалось на основании нашей прессы, я проверял свое впечатление в разговорах с целым рядом товарищей здесь и в Ленинграде, среди очень хороших, вдумчивых ленинцев, из которых партия будет иметь в будущем великолепных работников. Они указывают факты, как партии приходится с большим трудом втягивать массы в нашу работу. Работа лежит в значительной степени на узком активе. Это факт, который не менее важен, чем похождения того или другого комсомольца. При этом очевидно, что старшее поколение в своей молодости было на 100 % добродетельнее. Так выходит по современным хулителям молодежи.

Среди вузовской молодежи есть совершенно специфические вопросы. Есть вопрос о настроениях молодежи, которая приходит из деревни, из мелкобуржуазных слоев города. Есть вопрос об отрыве части пролетарской вузовской молодежи от станка и о процессах, вызванных этим. Но основной вопрос заключается в том, что делается среди молодежи на фабрике. И тут ясно, что основная причина — экономическая, что значительная часть молодых рабочих, кончая школу, не может попасть на фабрику. Мы не используем даже того количества мест, которое забронировано для этой молодежи. Об этом идет непрерывная дискуссия.

Идеологические болезни этой молодежи? В первую очередь они состоят в том, что культурная работа среди молодежи очень поверхностна, очень схематизирована. Мне пришлось в прошлом году видеть такую сцену на улице: пьяного молодого парня поддерживает милиционер, и при этом в руках у милиционера комсомольский билет. Подошел к милиционеру, спрашиваю, что он намерен делать. Говорит: «пьяный, отведу в участок». И объяснил, что завтра, когда выспится, отпустят. Я говорю: давайте мне его. Потащил к себе. Человек выспался и очень смущенно начал смотреть, где он находится. Я начал стыдить, говорю: строим социализм, чего тебе пить, разве это радость? Он на это отвечает. Во-первых, говорит о жилищных условиях: живет дома, у родителей, угла собственного не имеет. Я говорю: иди в ячейку. И тут он начал говорить о том, что делается в комсомольской ячейке. Непрерывные заседания формального характера, рефераты на одни и те же темы, часто непонятные.

Я не буду обобщать заявление случайно встреченного мной комсомольца, но что какой-то кусок правды в этом есть, не подлежит сомнению. Работа у нас больше имеет характер пропаганды сверху, обработки большой массы, чем самостоятельной работы мысли широких кругов молодежи. Сейчас мы охватили громадную массу молодежи. Мы в наше время в кружках учились по 15 парней. Теперь миллионная организация охватывает громадную массу, накачивает ее и должна накачивать. Но одновременно не идет культурная работа, которая молодого, отзывчивого парня могла бы удовлетворить, подтолкнуть дальше.

Если же перейти от молодежи с фабрики к вузовской молодежи, то тут в основе очень тяжелое экономическое положение. И тут, я должен сказать, тип работы среди молодежи такой, который значительную часть живой молодежи совершенно от нас отбрасывает. Я в прошлом году напечатал статью в «Комсомольской правде». На эту статью было два ответа, которые показали, каковы вообще отношения не к старому литератору, который умеет защитить себя, если захочет, а к тем товарищам из комсомольских ячеек, которые, может быть, ошибаются, но чего-то ищут. Я говорю, что молодой парень, который с первого дня рождения идет по правильному пути, это совершенно исключительный тип. Молодежь, которая не искала, не мучилась, не спрашивала себя, — это плохая молодежь.

Я написал статью. Мне ответили два ответственных товарища из комсомола. Один при моей жизни (не после смерти, я еще могу защищаться) рассказывает, что «т. Радек рекомендовал всего Есенина целиком, т. Радек считает, что Есенина молодежь любит». И приписал мне все смертные грехи. После, понятно, пришел т. Оссовский, и произошло все, что полагается в