Кто погубил Есенина. Русская история - Евгений Тростин

Ежели т. Ермилов, которого ни старой партийной работы, ни литературной я не знаю, позволяет себе по отношению к товарищу (который может и по зубам дать), буквально, скажу деликатно, переврать статью от начала до конца, то что делается в ячейках, если какой-нибудь товарищ выступит и, может быть, неправильную речь скажет?

Я говорю, что, если мы хотим бороться против упадочных тенденций, а мы обязаны это делать, то первое условие состоит в том, чтобы наша социалистическая комсомольская молодежь могла в своей ячейке выступить и говорить ясно и точно, что у нее болит. В «Комсомольской правде» значительная часть молодежи уже выступает. Я питаю глубочайшее уважение к «Комсомольской правде». Но это невозможно во всех комсомольских ячейках. Наш комсомол не только воспитательная организация, но и боевая бытовая организация. В первую очередь — это организация, в которой молодежь делает первые шаги, учится, как быть коммунистами. И понятно, что в такой организации метод командования — это для комсомола почва, которая будет усиливать упадочные тенденции.

Когда я говорю об экономических причинах, то, само собой понятно, я не хочу сказать: раз есть объективные причины, не надо бороться. У нас были части Красной армии на фронтах без сапог, жрали пшено, и все-таки мы считали их обязанностью бороться за Советскую власть. И это мы должны сказать молодежи, как бы ни было тяжело ее положение, я должен сказать, что и старое поколение училось не в лучших условиях. Мне приходилось не только голодать, но месяцами жить без квартиры, и все-таки я не увлекался Есениным, а увлекался поэтами, которые пели песни о борьбе.

Мы не должны пасовать при этих настроениях. Рабочий класс находится в тяжелых условиях, но он представляет громадную силу и затруднения, сумеет победить. Нельзя ударяться в фатализм.

Но мы должны помнить также, что нельзя приходить к молодежи с проповедями. Нельзя закрывать глаза на факты, которые есть, на тяжелое положение материальное и идеологическое. Мы должны сказать, что мы можем сделать для улучшения этого положения.

Здесь говорилось о бюрократизме. Борьба с ним — это один из путей для того, чтобы комсомолец, у которого накипело на душе, пришел к руководящим комсомолом товарищам не в дни приема и смог поговорить по душам.

Нужна борьба с бюрократизмом, с этой портфель-щиной среди молодежи. Я должен сказать, что, когда я вижу комсомольца, бегущего с набитым портфелем, меня тошнит. Борьба за выдержанную пролетарскую линию молодежи это есть борьба с упадочными настроениями. Когда мы закрываем двери перед собою, то мы не знаем, что делается в деревне, что делается на фабрике. Молодежь это знает хорошо. Но, когда мы вслух об этом говорим, то молодежь чувствует фальшивое положение. Разве молодежь наша не знает, что сотни тысяч крестьянской молодежи, земельных, полуземельных, не знают, куда им деться. Разве мы не знаем, что многие комсомольцы, красноармейцы пишут письма, что недостаточно заботятся о крестьянской бедноте.

Партия, видя опасность этого вопроса, решила взяться за работу среди крестьянской бедноты больше, чем до сих пор.

Настроение молодежи это есть средство против неверия лучшее, чем все разговоры о неверии. На фабрике мы имеем безработицу, мы имеем молодежь, которая не попадает на фабрику. Лучше организоваться самой молодежи для той минимальной помощи, которая возможна. В тысячу раз лучше внушить молодежи, что это есть переходные затруднения, что мы с этими затруднениями можем бороться, что партия о них думает, — чем этот вопрос снимать и не ставить.

Одним словом, по-моему, упадочные настроения среди молодежи это есть результат тяжелого переходного времени, которое мы переживаем, затруднений социалистического строительства. Это есть результат известных бюрократических явлений не только в организационной жизни, но и на идеологическом фронте. Это проклятая фабрикация тезисов, о которых говорил тов. Бухарин, что они, кроме уныния, на людей ничего не наводят. Выход из положения такой, что не надо писать романов, посвященных только эротике.

Надо поднять для самостоятельной работы низовые массы молодежи, не делать ее в первую очередь объектом политического руководства комсомола, а делать ее самым руководящим элементом своей работы. Других путей нет. Идеологическая борьба возможна только при правильной установке, а невозможна путем эротики или порчи молодежи.

Тов. Фриче говорил здесь, что тов. Преображенский не прав потому, что капитализм с трудом создавался и тоже переживал очень жестокое время. Он забыл только одну маленькую вещь, что капитализм не создавался сознательно народными массами, а капитализм создавался капиталистами на спине этой массы.

Мы имеем период социалистического строительства, в котором тяжелые явления не являются результатом нашей воли, а являются результатом того факта, что русская революция, окруженная со всех сторон капитализмом, должна в крестьянской стране строить социализм. Но мы строим этот социализм и хотим его строить. Сознательные народные массы его строят, и как тут удивляться, что в моменты затруднений возникают некоторые сомнения, некоторые пессимистические настроения.

Разве мы не знаем, что тов. Бухарин говорил на ленинградской конференции о хулиганстве среди молодежи, и не только среди молодежи. И никакой речи не было об оптимизме. Наоборот: революционеры должны ясно и четко сказать, что враг есть, есть серьезный враг, и не дать себя вести в сторону эротики. Нужно связать этот вопрос с вопросами нашего класса, с вопросами о политике нашей партии и в нашей партии видеть главный рычаг для борьбы с этими упадочными настроениями, тогда этот вопрос о настроении, об установке можно включить в общие вопросы о положении рабочего класса. И тогда мы не будем терять вечера на дискуссии о Есенине, когда вопрос идет о будущности рабочего класса. (Аплодисменты.)

ЛЕОНИД

ЛЕОНОВ О ЕСЕНИНЩИНЕ

Леонид Леонов

Товарищи, я не представляю себе возможным охватить, особенно в несколько минут, две обширнейшие темы, поставленные А.В. Луначарским — упадочничество и есенинщина. Это два больших сложных вопроса, по которым вести дебаты одновременно — задача почти невыполнимая, да и спор сам по себе по своей расплывчатости мог бы оказаться беспредметным.

В этом нас убеждают выступления предыдущих ораторов, которые заостряли все свое внимание либо на Есенине, почти не касаясь главной темы доклада, либо концентрировали внимание на анализе причин упадочничества, обойдя молчанием вопрос об есенинщине. Поэтому я позволю себе задержать ваше внимание на одном вопросе главной темы — на анализе болезненных настроений нашей вузовской молодежи.

Я думаю, что у нас не будет разногласий насчет того, что нельзя рассматривать вопрос о молодежи, о ее настроениях изолированно, вне зависимости от настроения