Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен
Широкая центральная магистраль Эйрлайн‑драйв превратилась в глубокий канал, по неподвижным водам которого скользили надувные лодки спасателей, больше приспособленные для пересечения луизианских болот. Кое‑где из бурой воды торчали золотистые эмблемы Макдоналдса или крыши утонувших машин. По зловонным водам плавали лицом вниз распухшие мертвые тела. На раскаленных крышах полузатопленных домов выли брошенные оголодавшие собаки. В наиболее пострадавших районах деревянные дома попросту уносило течением. В одном из самых бедных кварталов города полицейские ненадолго заняли разграбленный супермаркет и превратили его во временный полицейский участок, обезопасив периметр при помощи тюков и картонных коробок, а в качестве впускных ворот использовав вереницу магазинных тележек. На одну из них был водружен американский флаг.
Красивые старинные деревянные дома в Гарден‑Дистрикте были уничтожены огнем. Пожарные были бессильны – из‑за падения напора вода в их шланги не поступала. Вопреки истерическим рассказам прессы о заполонивших город бандах мародеров и стрельбе по вертолетам спасателей, на улицах мы видели по большей части людей, сидевших у своих домов с картонными табличками «Голодаю. Помогите, пожалуйста». Попавшимися грабителями в основном оказывались люди, уставшие ждать помощи и решившие действовать самостоятельно. Большинство из них отправляли во временную тюрьму под открытым небом на территории главной автобусной станции.
В тот день мы с доктором Каталди приехали забирать тела из одной крупной – уже эвакуированной – больницы. У медиков был перечень мест, где оставались тела пациентов, умерших до начала эвакуации людей военными. Доктор Каталди сказал нам, что одно из них находится в отделении МРТ несколькими этажами выше. Мы вскрыли вход в больницу и по колено в воде прошли через холл. На втором этаже нашлись следы пребывания людей: разбросанные одеяла, экскременты, картонные таблички «Помогите!» и пустые консервные банки. В помещениях было жарко и влажно, как в теплице: в первый же день вода залила аварийный электрогенератор в подвале, и система кондиционирования сразу отключилась. Двери в отделение МРТ были заперты, и я спросил доктора Каталди, можно ли их взломать. Он кивнул, и я было замахнулся на дверь пожарным топором, но меня остановил возгласом один из сопровождавших нас полицейских. «Минутку, с металлическими предметами в помещение с аппаратом МРТ нельзя», – сказал он. Я изумленно посмотрел на него и сказал: «Может, и так, но, мне кажется, электричества тут нет, так что я уж рискну». Я пробился через стену к запорному механизму и открыл двери. Внутри мы обнаружили тело, которое вынесли на носилках. Так наконец началась наша работа в Новом Орлеане, занявшая несколько месяцев. Год начался с цунами в Индийском океане, продолжился тяжелейшей авиакатастрофой на Кипре и заканчивался ураганом.
Я всегда был фанатом средств массовой информации и обычно рассматриваю их как наших партнеров по операциям реагирования на чрезвычайные ситуации. В Музее апартеида в Йоханнесбурге я показывал дочери снимки, сделанные фотографами из известного коллектива под названием «Пиф‑паф‑клуб». Они запечатлевали сцены насилия, охватившего страну перед первыми свободными выборами. Я рассказал ей, что сперва эти фотографы подвергались нападкам, а потом Африканский национальный конгресс признал, что без их снимков никто, возможно, так и не узнал бы, что происходило. Свобода прессы является залогом подотчетности властей и перемен к лучшему. Поэтому я был очень огорчен, когда однажды мы с доктором Каталди увидели, как съемочная группа запечатлевает на пленку тело погибшего мужчины. Сам факт таких съемок был возмутителен, но нас встревожило не это – когда мы подъехали ближе, съемочная группа улетучилась, и мы увидели манекен, играющий роль брошенного человеческого трупа. Что еще хуже, впоследствии мне попадались фотографии с тем самым манекеном. Из‑за подобных вещей некоторые правоохранители видят в представителях прессы врагов. Хотелось бы, чтобы в СМИ понимали, что каждое расследование задействует значительные ресурсы. Занимаясь ложными сообщениями, мы впустую растрачиваем силы и средства, которые могли бы быть использованы для вывоза реальных погибших. Что касается фотографий покойных, мы внимательно следим за тем, чтобы в присутствии представителей СМИ не разглашалась любая идентифицирующая информация. Нам не нужно, чтобы родственники или дети в последний раз увидели своего близкого человека в виде безжизненного тела на обложке иллюстрированного журнала или в газете. Даже если для широкой публики оно останется неопознанным, близкие его узнают.
На сегодняшний день ураган «Катрина» является самым разрушительным в истории США. Он затопил примерно 80 % площади Нового Орлеана, унес жизни почти 1 800 человек и причинил ущерб более чем на 150 миллиардов долларов. Прочесывая город и отвечая на вопросы полицейских, мы натыкались на тела погибших где угодно: в салоне видеопроката, на заднем сиденье автомобиля, в церкви, в реабилитационной клинике, в кабинете стоматолога. Одно тело свисало с забора, а еще одно мы нашли привязанным веревкой к дереву. Скорее всего, человек погиб, не дождавшись помощи, и соседи привязали тело к дереву, чтобы оно не уплыло. Множество тел было найдено там, где и положено находиться покойникам, – в моргах и погребальных конторах. Их сотрудников эвакуировали прежде, чем они смогли позаботиться о трупах, которые появляются в любом большом городе и в обычные дни. Некоторые из погибших были старыми, немощными больничными пациентами, которых подвергли эвтаназии врачи, понимавшие, что эти люди не перенесут шока эвакуации. Впрочем, полиция сочла это убийством и через год после трагедии арестовала врача и двух медсестер из Мемориального медицинского центра – им предъявили обвинения в умышленных убийствах, но присяжные решили не привлекать их к уголовной ответственности. Это еще один повод задуматься о том, насколько тяжелыми могут быть решения в связи с подобными общественными потрясениями.
Еще в одном судебном процессе по делу об убийстве сотрудники нашей компании выступали в качестве свидетелей. У нас работают криминалисты‑антропологи, бывшие полицейские и судмедэксперты, обученные работе с мертвыми телами. Им хорошо известно, что масштабные катастрофы с массовой гибелью людей предоставляют подонкам массу возможностей увеличить и без того огромное количество погибших и скрыть следы своих преступлений. Подобное произошло на мосту Данцигер в Новом Орлеане. В первые дни после удара стихии группа полицейских не при исполнении служебных обязанностей открыла огонь по семье афроамериканцев. Возможно, стражей порядка взвинтили бесконечные сообщения СМИ о бандах чернокожих мародеров, которые к тому же обстреливали спасателей в отместку за действия не самых толерантных местных полицейских. Какими бы ни были их мотивы, они убили выстрелами в спину семнадцатилетнего юношу и сорокалетнего психически больного мужчину. Наших сотрудников вызвали свидетельствовать в суде, поскольку наша компания занималась брошенными на улице телами убитых. Мы обозначили их как подозрительные, поскольку увидеть разницу между смертью от утопления
