Неукротимая - Гленнон Дойл Мелтон

– Ой, да ладно тебе, – сказала пирсер. – Ты справишься! Не трусь! Посмотри, какая у тебя храбрая младшая сестренка.

Тиш посмотрела на меня, я крепко сжала ее руку, и мы ушли. Она чувствовала себя немного пристыженной, а я – раздраженной.

Думаю, что настоящая храбрость – это не то, что нам внушали всю нашу жизнь.

Мы говорим детям, что быть храбрым – значит делать что-то, несмотря на страх. Но то ли это определение храбрости, которое мы хотим, чтобы они вынесли и во взрослую жизнь?

Когда вашей дочери будет семнадцать и приятель заедет за ней на машине, но повезет не в кино, как она скажет родителям, а на ту самую вечеринку с репутацией, представьте, как вы позвоните ей и скажете: «Пока, малышка! И помни: посмелее там!». Ведь это все равно что сказать: «Если окажешься в щекотливой ситуации и поймешь, что тебе попросту страшно сделать то, на что тебя толкают одноклассники, я хочу, ЧТОБЫ ТЫ ПЛЮНУЛА СТРАХУ ПРЯМО ПРОМЕЖ ГЛАЗ И СДЕЛАЛА ЭТО! ДАЛА ПОД ЗАД ЭТОМУ ТУПОМУ ИНСТИНКТУ САМОСОХРАНЕНИЯ!»

Нет уж. Не хочу, чтобы мои дети вот так понимали храбрость. Не хочу, чтобы они бросали себя на алтарь чужого одобрения.

Храбрость вовсе не означает «делать, несмотря на страх».

Храбрость означает «жить по своим внутренним законам». В момент неуверенности обращаться за силой не к кому-то, а только к себе, искать внутри то самое понимание и решение и произносить его громко и твердо.

Понимание, о котором я рассказывала – очень специфическое, личное и переменчивое. Как и храбрость. Поэтому не окружающим судить. Иногда быть храбрым – значит позволить толпе посчитать вас трусом. Подвести всех – кроме себя. Храбрость Аммы – громкая, дерзкая, меч наголо. Храбрость Тиш тихая и выжидающая. Они обе очень храбрые девочки, потому что каждая из них по-своему всегда верна себе. Они не разрываются между тем, что думают и чувствуют, и тем, что говорят вслух. Они – цельные и неразрывные личности.

Тиш продемонстрировала невероятную храбрость, потому что в ее случае сохранить эту цельность означало дать отпор толпе. Своему собственному голосу она доверилась куда больше, чем голосам окружающих. Храбрый человек не спрашивает у толпы, что значит – быть храбрым. Он решает это сам.

По пути домой из торгового центра я сказала:

– Тиш, я знаю, что та тетя заставила тебя почувствовать себя трусишкой. Но у всех разное мнение о том, что значит быть сильным и смелым. Ты поступила храбро, потому что прислушалась к себе и сделала так, как подсказывало тебе чутье. Это и есть храбрость. Не нужно спрашивать других о том, что храбро, а что – нет, достаточно прислушаться к себе и ты все поймешь. Твое мнение может отличаться от мнения окружающих. И нужно обладать огромным мужеством, чтобы поставить его на первое место, когда толпа давит на тебя и требует от него отказаться. Проще сдаться. А ты – не сдалась. Ты твердо настояла на своем, потому что чувствовала и знала, что для тебя так будет лучше. И для меня это – пример огромного мужества. Это настоящая уверенность, а значит, и верность себе. Именно это – твоя движущая сила, Тиш – уверенность. Что бы там ни посчитали «храбрым поступком» другие, ты всегда будешь хранить верность себе.

И если ты и дальше будешь жить с уверенностью в себе, твоя жизнь будет развиваться именно так, как ей было предназначено. Не могу сказать, что это всегда будет приятно. Кто-то признает твою храбрость, кто-то – нет. Кто-то поймет и полюбит тебя за эти качества, а кто-то – нет. Но то, как именно люди будут реагировать на твою уверенность – это уже не твое дело. Твоя задача – оставаться верной себе. Так ты будешь точно знать, что люди, которые любят и принимают тебя – это действительно твои люди. Если ты не будешь притворяться, чтобы привлечь в свою жизнь людей, то не придется притворяться, и чтобы их удержать.

Быть храбрым – значит уметь отказаться от всего, чтобы сохранить верность себе.

Вот клятва уверенной в себе девушки.

Сказки

На прошлой неделе мне позвонила моя подруга Эрика. Никогда не понимала, почему люди так любят звонить. Если подумать, это такое агрессивное действие: звонить, прямо-таки требовать чьего-то внимания. Всякий раз, когда у меня звонит телефон, сердце у меня подпрыгивает так, словно мой карман охватило пламя, и оттуда воет крошечная сиренка.

Я бы хотела воспользоваться этой возможностью, чтобы лишний раз подчеркнуть пользу мессенджеров. Сообщение = Лучше, чем звонок. Только если…

Только если вы не из тех людей, которые относятся к сообщениям, как к долговым распискам. Только если не думаете, что у вас есть полное право заваливать меня сообщениями, пинать снова и снова, врываться в мои дела потоком информации, начинающейся со слова «Приве-е-етик!», и ожидать, что именно ради вашего сообщения я все брошу и отвечу сию секунду. А если нет, то при встрече скорбно говорить: «Ну привет. У тебя все хорошо? А то ты мне так и не ответила…». Прямо сейчас у меня 183 непрочитанных сообщения. Я не считаю, что эти сообщения – мой царь и Бог, равно как и те, кто их прислал. Я решила – раз и навсегда, что вовсе не обязана отвечать на сообщения, просто потому что их кто-то пишет. Если бы я считала иначе, то целыми днями ходила бы охваченная тревогой и чувством невыполненного долга вместо того, чтобы писать новую книгу. Теперь, когда мы выяснили, почему у меня нет друзей, давайте вернемся к Эрике.

Мы с Эрикой вместе учились в колледже. Эрика изучала экономику и делопроизводство, потому что ее мать работала менеджером в крупной компании и хотела, чтобы Эрика тоже работала на такой должности. Эрика ненавидела каждую минуту, проведенную на лекциях по делопроизводству. Проложить в жизни собственный путь практически невозможно, если вынужден идти по чужим стопам.

Всякий раз, возвращаясь в общежитие после занятий, Эрика лечилась живописью от смертельной тоски, навеянной учебой. Она была художницей до мозга костей, но считала искусство легкомысленным занятием, поэтому выпустилась с дипломом экономиста. Сразу после выпуска она влюбилась в потрясного парня и бросила все силы в работу, чтобы оплатить его учебу в медицинском. После пошли дети, и она вынуждена была сидеть дома и заботиться о них. Теперь, сказала мне Эрика, настало ее время, и она наконец собралась поступать в школу искусств. Впервые за десять лет