Александр Овечкин. Полет к рекорду - Игорь Яковлевич Рабинер
Алекс очень разозлился. Мы просто уселись смотреть телевизор. Он скрестил руки на груди. Мы стали играть в игру: кто кого пересидит. Наконец он спрыгнул с кровати и сказал: “Ладно, я сделаю это. Что я должен сказать?” Он подошел к столу и заказал мороженое с шоколадным сиропом. Я попросил: “Закажи два. Не забывай обо мне”. Овечкин очень нервничал, однако заказал же. Он не был уверен в своем английском, но все прошло лучше, чем он думал».
По мнению Зубруса, игрокам «Кэпиталз» было важно видеть, как Саша старается выучить язык, как, приехав из другой страны, пытается побыстрее стать одним из них. Опытнейший и очень авторитетный в раздевалке немецкий вратарь Олаф Колциг, доходивший с «Кэпс» до финала Кубка-1998, сразу зауважал Овечкина за это. Как и другие опытные игроки – капитан Крис Кларк, Джефф Хэлперн. Но уважали еще и за то, как он вел себя в раздевалке – с партнерами, тренерами, персоналом.
* * *
В регулярном чемпионате НХЛ Овечкин дебютировал дома против «Коламбуса». И уже спустя 38 секунд его первой смены поразил всех – и партнеров, и соперников, и болельщиков. Причем не голом!
– Он бежал за защитником Радославом Сухи в форчек, – вспоминает Зубрус. – И так вбил его в борт, что разлетелось заградительное стекло! Я в тот момент точно офигел. Мы на скамейке смеялись после этого: вот как парень возбудился от дебюта в НХЛ! В тот момент я понял, что это очень необычный для России и вообще Европы игрок. Силовая часть игры у него не просто есть – она ему нравится. Для НХЛ это очень хорошо. Саша еще в чем молодец? Когда что-то не получается на льду, иногда нужно в кого-то воткнуться. Или даже чтобы в тебя воткнулись. Силовые приемы помогают включиться в игру. Иногда даже такие моменты, а не голы, меняют ход матча. И он порой сам ощущал, что это нужно. Ловил кого-то – и перебрасывал его через борт, чтобы лучше себя почувствовать.
Первого гола Овечкина, забитого с паса Зубруса в том же матче, долго ждать не пришлось.
– Помню этот эпизод во втором периоде, когда отдал ему пас из угла, – вспоминает соавтор шайбы. – Сейчас Сашу одного на пятаке уже так не оставят. Не знаю даже, как это вышло. Я проезжал за воротами с шайбой, оказался в углу. А у него бросок уже тогда был одним из лучших в мире. Он был открыт, я его увидел и отдал. Это не было наиграно, так по ситуации получилось. Когда находишься в углу – само собой, ищешь кого-то в центре. Тем более тут все сложилось: я левша, он праворукий. Если отдашь ему точный пас, скорее всего, он будет бросать в одно касание, с ходу, и вратарю придется нелегко. Саша бросил отлично.
В середине первого сезона у Овечкина были два суперзвездных матча подряд, после которых его реноме, и так серьезное, сделало еще один скачок вверх. Сначала он сделал первый хет-трик в Лиге, причем сильному на тот момент «Анахайму». Более того, победную шайбу забросил в овертайме. А три дня спустя в Финиксе забил, лежа на спине, знаменитый гол, от которого обалдел даже Уэйн Гретцки, тренировавший «Койотов».
– Помню и ту игру, и другую, – говорит Зубрус. – В овертайме против «Анахайма» мы были вместе на льду. А «Финиксу» он забил сумасшедший гол. Я сидел в этот момент на скамейке, уже сменился. Само собой, на выезде публика не кричит, когда мы забиваем. Но ее реакцию помню. Вся арена выдохнула: «Вау!» Даже та скамейка. Я-то на лед в ту секунду не смотрел – то ли клюшку менял, то ли с коньками что-то делал. Но сразу понял, что произошло что-то необычное. А повтор уже увидел на табло.
Впрочем, Зубрус отрицает, что именно в тот момент Овечкин стал суперзвездой.
– Саша был Сашей и без этих голов. Может, журналисты или фанаты, которые видят происходящее снаружи, так и думают. Но я видел его изнутри – и в играх, и на тренировках. Ну хорошо, не забил бы он «Финиксу». Он что, стал бы другим хоккеистом?
Разумеется, Зубрус прав. Но после таких голов уверенность в собственных возможностях приобретает другой масштаб.
Смеясь, Дайнюс рассказал и о том, что происходило перед той игрой, и это – еще интереснее, чем сам хоккей.
– За два дня до матча в Финиксе у нас был ужин новичков. Как раз там, в Аризоне. Знаете, что бывает в такие вечера? И поели вкусно, и вина выпили. В какой-то момент Саша залез под стол, спрятался от людей и сказал: «Зуби, дай я тут посплю. Не говори, где я!» Такой хороший ужин у нас был. И прозвучала эта просьба точно не в десять вечера.
На следующий день к Зубрусу и другим ветеранам подошел главный тренер Глен Хэнлон: «Знаю, что у вас был ужин новичков. У нас осталось еще несколько матчей на выезде, и мне хочется дать вам несколько раз лишнюю возможность поужинать всей командой. Понимаю, что попасть в плей-офф нам уже сложновато. Речь не об этом. Я просто хочу, чтобы на выезде вы все время были рядом друг с другом, в том числе и после матчей». Он понимал, что этим людям предстоит играть вместе еще много лет, и чем быстрее они превратятся в единое целое – тем лучше для будущего «Кэпиталз».
– Вот вам и Хэнлон! – заключает рассказ Зубрус. – Он объяснил, почему хочет попросить Макфи, чтобы мы улетали с этих матчей не сразу, а наутро. Это и даст возможность всей команде пойти на ужин.
Главный тренер попросил ветеранов: «Вы заведите команду, постарайтесь, чтобы я мог пойти к Джорджу и сказать: дайте ребятам побольше побыть друг с другом, посмотрите, как хорошо это на них воздействует». Ветераны прислушались. Спустя два дня «Вашингтон» разгромил «Финикс» – 6:1, а Овечкин забил свой безумный гол.
Продолжаю расспрашивать Зубруса о Хэнлоне и его влиянии на Овечкина. Работа с Сашей – главный этап в карьере этого специалиста, также известного тем, что в бытность вратарем он пропустил первую шайбу Уэйна Гретцки в НХЛ (как
