Александр Овечкин. Полет к рекорду - Игорь Яковлевич Рабинер
– А если бы не подтвердили – остался бы он в Омске или тоже уехал? – спрашиваю я.
– Остался бы в Омске, – уверенно отвечает Крикунов. – У него уже были все договоренности, подписанный контракт. Просто последнее слово было за нами. Мы подтвердили, и они обалдели.
То, что с «Авангардом» у Овечкина был подписан контракт, мне подтвердил и лидер той омской команды, а впоследствии ее генеральный менеджер Максим Сушинский – один из тех, кому Александр в нашем интервью 2003 года выражал благодарность за теплый прием в сборной, а его отец пятнадцать лет спустя – за помощь юному Саше в начале карьеры.
– Да, он подписал контракт, – сказал мне Сушинский в 2021-м. – Конечно, мне было бы очень приятно, если бы Овечкин перешел к нам и мы бы вместе сыграли. Тем более что мне повезло: такие игроки, как Овечкин, Дацюк и Малкин, свои первые турниры в сборной проводили в звене со мной. На ЧМ-2004 мы играли тройкой – я, Овечкин и Саша Прокопьев. И я никогда не забуду его работоспособность, желание играть в хоккей, которое давало партнерам энергию для того, чтобы двигаться дальше. Может, у него еще не было такого мастерства, как потом, но он старался, бился, хотел. И это главное. На сто процентов уверен, что он догонит и обгонит Гретцки!
В итоге «Динамо» осталось единственным клубом, за который в России когда-либо играл Овечкин. Ведь в локаут-2012 он вернулся в родной бело-голубой клуб. И, думаю, сейчас он очень рад, что того перехода в «Авангард» не произошло, ведь тогда бы отношение к нему динамовских болельщиков могло быть далеко не таким безоблачно восторженным, как сейчас.
А с Крикуновым у них никаких обид друг на друга не осталось. Вернее, поначалу они были. Были и два-три жестких интервью острого на язык специалиста. Но все быстро разрешилось. Той же осенью, в ноябре 2005-го, тренер, возглавив олимпийскую сборную России, поехал к Овечкину в Вашингтон.
– На ужин с ним сходили, поговорили, потом заехали к нему домой, – вспоминает Крикунов. – Вскоре на Олимпиаду приехал уже другой хоккеист, более уверенный, чем во время выступлений в России. Не случайно он забил победный гол в четвертьфинале канадцам. Отправили их домой, а они настолько этого не ожидали, что у них даже билетов не было, и они не знали, как выбраться из Турина!
Крикунов на момент нашего разговора, напомню, возглавлявший «Динамо», вспомнил, как предыдущим летом Саша пришел на тренировку бело-голубых и покатался с ними: «Такая глыба! Думаю, до сорока доиграет. Здоровья там хватит».
О здоровье и мощи Овечкина в одном из наших разговоров хорошо высказался российский кумир следующего поколения – Артемий Панарин. «Посмотрите на него в первых же сезонах. Машина здоровенная! Бежал, бросал, всех сметал с пути и размазывал по бортам… Я в том возрасте, мне кажется, выглядел как его сын. Я тогда в КХЛ думал один гол в месяц забить и пойти в караоке попеть. Какая там гонка бомбардиров? Одну свою заковырять – и радоваться».
Всему свое время. Теперь Панарин – кумир Нью-Йорка, и в тридцать два года проводит лучший сезон в карьере, набирая 120 очков. Максимум Овечкина, кстати, 112. Просто Артемий – хоккеист «позднего зажигания», тогда как Ови вырос и заблистал очень рано.
А к его здоровью добавлю еще умение играть через боль. Бывший главный тренер «Вашингтона» Барри Тротц вспоминал поразительную историю, как в одном матче с «Питтсбургом» Овечкин получил сильный порез на ноге – понадобилось наложить двадцать пять швов. Какое-то время Саша даже не мог ходить. Но через два дня появился на льду в матче против «Оттавы», хотя на его шрам страшно было даже смотреть.
И забросил четыре шайбы.
В «Динамо» для таких подвигов было еще рано, но там сделали все, чтобы за океан поехала «русская машина, которая никогда не ломается». Этот образ Овечкину только предстояло о самом себе придумать, и из этой книги вы узнаете, при каких обстоятельствах…
* * *
Когда будущему старшему товарищу Овечкина Илье Ковальчуку было четыре годика, его отец записал в дневнике: «Наша цель – Олимпийские игры». У родителей Овечкина в таком его возрасте цели были скромнее. Михаил Викторович вспоминал:
– Я, честно скажу, мечтал, чтобы Саня попал в команду мастеров. В «Динамо». Спал и видел это. НХЛ тогда была где-то за облаками. Понял, что это реальность, только когда его задрафтовали, да еще и под первым номером. А Саша всегда мечтал как раз об НХЛ. У него было столько карточек игроков из этой лиги…
Татьяна Николаевна, вспоминая о них, аж расхохоталась:
– Не представляете, сколько этих энхаэловских карточек у нас на даче до сих пор лежит! Это же просто кошмар, какие деньги мы на них потратили. Только новая появляется, Саша об этом узнает – надо обязательно купить. Целыми альбомами. И всех игроков Лиги он наизусть знал.
В восемнадцать лет, еще до драфта, он сказал мне в интервью, что болеет за «Сан-Хосе». Мама на это мое воспоминание тут же вспомнила, что ему нравилась эмблема этого клуба с акулой, перекусывающей клюшку. Майка у него была как раз «акулья», и она до сих пор где-то лежит в родительских закромах, а куртка – почему-то «Баффало Сэйбрз».
– А когда у него появилась мечта пораньше уехать в НХЛ? – спрашиваю маму.
– С самого начала. А что там поздно делать?
– Жаль только, что из-за годового локаута в НХЛ он уехал на год позже. Мог бы еще больше рекордов побить, – вроде как развил я тему. Но нарвался на возражение:
– Ничего не жаль. Поехал как раз вовремя. Крепким, здоровым, подготовленным к НХЛ физически и морально.
Исходя из того, что было дальше, с мамой Овечкина не поспоришь. Впрочем, покажите мне смельчака, который с Татьяной Николаевной вообще о чем-то вступал в спор.
Глава IV. Суперзвезда
13 апреля 2006 года двадцатилетний новичок НХЛ Овечкин забил 50-ю шайбу в сезоне. Он стал четвертым
