Александр Овечкин. Полет к рекорду - Игорь Яковлевич Рабинер
Спрашиваю о легендарном овечкинском блюде экс-форварда «Кэпиталз» Виктора Козлова.
– Когда я там играл, эти обеды привозили во дворец, и мы всей командой ели, – говорит он. – Для НХЛ это вообще-то нетипично, там не кормят коллективно ни завтраком, ни обедом, ни ужином. Дают суточные, и дальше все сам. А «Вашингтон» практиковал обед в день игры – эту самую курицу-пармезан, пасту, мясо, салаты. Поели, спать – и на игру. Не удивляюсь, что Саша до сих пор ее заказывает – я и сам курицу-пармезан жену заставляю готовить! Взяла рецепт, научилась – и мы сейчас всей семьей наяриваем. Просто бомба!
– Курица-пармезан появилась в Сашином меню сразу по приезде в НХЛ? – интересуюсь у Зубруса.
– Нет, первые сезон-два он только филе-миньон ел!
Ну, положим, не только. Александр на раннем этапе энхаэловской карьеры в интервью журналистам «Спорт-Экспресса» Юрию Голышаку и Александру Кружкову так реагировал на вопрос, как они со старшим братом Мишей управлялись с хозяйством, когда вдвоем в Америке оставались: «Поесть не могли приготовить. Взялись жарить картошку, так кухню едва не спалили, вместе с домом. В панике бросились звонить родителям. В Москве уже глубокая ночь была, всех перебудили. Кулинары из нас с братом еще те».
– Когда приезжаем к Сашке в Америку, моя главная задача – налепить ему как можно больше пельменей, – тогда же рассказывала Татьяна Николаевна. – Две-три тысячи штук. Делаю их вручную и оставляю в морозильнике. После нашего отъезда Саша всех гостей пельменями угощает. А потом звонит мне в Москву: «Мам, когда приедешь?» – «Что, сынок, пельмени закончились?» – «Ага». – «Не волнуйся, скоро прилетим…»
Не все вкусы Овечкина были традиционными. Защитник Джон Карлсон рассказал, как его тетушки приготовили для всей команды классический итальянский ужин, принесли много закуски – они владели небольшим продуктовым магазинчиком. Затем подоспела паста с тефтелями.
«Тогда Ови попросил себе кетчуп, – сообщил защитник. – Это смертный грех. Во многих случаях за такое можно получить пощечину. Но к нему отнеслись с пониманием. Хотя все равно были шокированы. Они просто не могли представить, что кто-то захочет полить пасту с тефтелями кетчупом».
Овечкин мог есть что угодно и как угодно – его были рады видеть везде. Дмитрий Орлов рассказывал, как в Ванкувере россияне из «Вашингтона» попытались забронировать столик в японском ресторане. Дима позвонил и назвал свою фамилию и Евгения Кузнецова. Им отказали – якобы нет ни одного свободного столика.
Пришлось подключать тяжелую артиллерию. Орлов сказал, что они придут с Алексом Овечкиным. Тональность по ту сторону трубки резко изменилась: «Подождите секундочку, мы что-нибудь придумаем». Придумали, конечно. Разговор с рестораном шел по громкой связи из гостиничного номера. Когда хоккеистам сказали, что с Овечкиным они прийти, пожалуй, могут – на того напала смешинка. Капитан расхохотался так, что долго не мог остановиться.
Останавливаться Саша вообще не любит. В Штатах по молодости и за рулем медленно ездить не любил. Рассказывал в интервью: «В команде легенды ходят про нас с Александром Семиным! Хотя я стараюсь водить аккуратно. Лишь раз, опаздывая на тренировку, разогнался до 165 миль, это 265 километров в час. И долетался – возле Белого дома меня тормознула полиция. Скорость я превысил в три с лишним раза – за это в Штатах штрафом не отделаешься. Права отбирают и сажают в тюрьму. Но мне повезло. Полицейские узнали – и отпустили. За десять билетов на матч “Вашингтона”, которые у меня были с собой».
Нехарактерная лояльность для американских копов. Но обаяние Овечкина сражает даже их.
«Вначале мы всегда ездили вместе, – рассказывал The Athletic Бэкстрем. – И я быстро уяснил, что в машине с ним бесполезно пытаться разговаривать. У него всегда была на полную катушку врублена музыка. Чертовски громко. Если он хотел что-то спросить, то приглушал звук, задавал вопрос, а потом опять включал полную громкость. Когда Ови был моложе, то любил ездить немного быстрее, чем следовало бы. Он любил втопить газ в пол, а потом ударить по тормозам. Я всегда вжимался в кресло. Но было забавно. И он всегда так делал, когда мы ехали в аэропорт, – разгонялся на полную скорость, но на очень короткую дистанцию, а затем как давал по тормозам! “Мне так страшно. А если нас поймают копы?” – говорил он потом».
– Я на пассажирском сиденье у Овечкина не ездил, – рассказывал мне Зубрус, – но мы с ним иногда соревновались. Его первой машиной была БМВ М6, и Саша любил чуть-чуть подурачиться. У меня был «Порше». Нет, с ума мы не сходили, но немного резво могли иной раз поездить. По-моему, на штрафы он не попадал.
Тут, как уже выяснилось из интервью самого Ови, его бывший партнер по звену заблуждается. Причем быть остановленным полицией у Белого дома с трехкратным превышением скорости – это уметь надо!
Совершенно не восхищаюсь этими овечкинскими «подвигами» молодежной поры и тем более не призываю юных читателей следовать его примеру. Просто они показывают: если в «Динамо» Овечкин был под полным родительским контролем, то, вырвавшись «на волю, в пампасы» и получив первые серьезные деньги, что называется, расправил плечи.
Все мы живые люди, как тут не понять Сашу? Через такое тоже нужно пройти. Главное – без каких-либо серьезных потерь. И за всеми развлечениями не забывать, что основное – там, на тренировочном и игровом катке. Вот если забудешь – все, пиши пропало. Но играть столько лет на высшем уровне, к тому же еще и почти без травм, с такой «забывчивостью» нельзя. Означает это одно: Ови всегда имел чувство меры и инстинкт самосохранения.
Анекдоты, связанные с одеждой, молодой Овечкин к себе словно притягивал.
«Он очень любил носить особые штаны, – рассказывал The Athletic форвард Майк Кнубл. – Грубо говоря, это короткие джинсовые шорты, которые переходят в треники. Мы не могли поверить, когда впервые увидели их. Наконец кто-то сказал: “Это просто кошмар. Где ты их только нашел? Ты собрался на сельскую дискотеку или пахать в поле?” Он лишь улыбнулся в ответ: “Dolce & Gabbana”. – “Да они же
