Майя Плисецкая - Николай Александрович Ефимович
В Англии Суламифь даже станет кавалером ордена Британской империи за вклад в английский балет. На торжественную церемонию посвящения в кавалеры ордена в Букингемский дворец она позовёт из Москвы брата Александра и племянника Азария. Конечно, для «семейного кворума» не хватало прославленной племянницы. Как бы этому радовалась Рахиль, которая, кстати, продолжала не просто общаться с сестрой, но и бывала у неё в Лондоне. Ведь отец Рахили и Суламифи, дедушка Майи, был фанатиком родства – семейственности. И пока был жив, собирал всех за одним большим столом.
Но сбыться этому было не суждено. И тётя, и племянница сделали для разрыва всё, что могли. Фамильные гены, не склонные к компромиссам, победили.
Когда распался Советский Союз и сменился политический климат, Суламифь Мессерер всё же приехала в Россию. В 1998 году в Большом театре ей вручили премию «Душа танца» – за вклад в искусство. Девяностолетняя балерина не просто поднялась на прославленную сцену – даже показала несколько па из канкана. Вот она, порода! Плисецкой в тот момент в Москве вроде бы не было. Но если бы и была, они вряд ли бы встретились.
Незадолго до очередной встречи-интервью с Майей Михайловной мне попалась некая публикация, в которой Суламифь резко отзывалась о книге Плисецкой.
– Она иначе реагировать и не могла, – пресекла Майя Михайловна ненужный ей разговор. – О ней сказано то, чего бы она крайне не хотела. Я написала, что было, и отвечаю за каждое слово. Но ей это неприятно. И поскольку у неё очень скандальный характер, она это высказала. Она всегда хотела, чтобы я числилась её ученицей. Она меня даже отговаривала ехать к Вагановой. Была одна из виновных, почему я не поехала. Кроме этого, у неё было ко мне огромнейшее количество адских совершенно претензий. Чтобы я бросила Фадеечева и танцевала бы с её сыном. Это была её очередная задача. Я ни одной её задачи не могла осуществить. Все они были невыполнимы… Конечно, она обозлилась на меня на всю жизнь. Она это высказала. А это её право.
Я был не рад, что и спросил: по интонации можно было понять, что весь прошлый раздор всё ещё жив внутри. И до сих пор чувствуется горечь куска хлеба в тёткином доме. Такое не забывается.
Сын Суламифи Михайловны – Михаил Григорьевич Мессерер – постоянно живёт в Лондоне. Не раз приезжал в Россию. Десять лет был главным балетмейстером Михайловского театра, какое-то время работал приглашённым педагогом-репетитором Мариинки. Иногда давал интервью. О Плисецкой говорил очень скупо. Общались мало. Виделись редко. Майя была первой балериной, которую он увидел на сцене. Его убеждение, которое останется навсегда: Майя – проявление высшего мастерства и красоты. И мудрое решение: ни слова о родственных скандалах.
Что, впрочем, не помешало ему подать в суд на Плисецкую. Она расценит это как запоздалую месть: «Мой несостоявшийся партнёр, мой единокровный кузен Миша Мессерер приехал в Москву и подал на меня в московский суд, чтобы отобрать гараж, когда-то принадлежавший ему и Мите. Подал, даже не поговорив со мною. Как жгуче велико желание мести за мой отказ танцевать с ним тысячу лет тому назад».
Тень лондонской тётки будет преследовать Майю едва ли не до конца жизни. В конце 1999-го – начале 2000-го в одной из популярных московских газет появится публикация о якобы внебрачной дочке Плисецкой.
Сражённый «новостью», я тут же позвонил в Мюнхен:
– Майя Михайловна, только не падайте в обморок, у вас есть тайная дочь!
Плисецкая не растерялась – и, смеясь, поведала чудную историю:
– Тайный сын у меня уже был, даже нанёс визит домой на Тверскую. Это был пожилой провинциал. Сверив даты наших годов рождения, визитёр покорно согласился: да, что-то напутал. Я произвела его на свет белый в 11 лет…
– И с нежданным сыном вы так серьёзно говорили?
– Вид у него был жалкий и обтрёпанный, даже грубить не хотелось. К тому же он тужил, что в дороге, – а он в материнские объятия ехал несколько суток, – украли шапку. Дело было зимой, так что мы с Родионом отдали «сынишке» тёплую щедринскую ушанку. И очень миролюбиво распрощались. Больше желания свидеться с «мамочкой» у него не возникало. А что же теперь за дочь у меня объявилась?
Я ей сообщил, что потенциальная дочь проживает в Израиле, учится там балету. Судя по газетному фото, сходства мало. И предложил выслать по факсу публикацию.
История, безусловно, была списана с типового бразильского сериала. Плисецкая якобы рожала в спецроддоме КГБ в Ленинграде. В соседней с балериной палате находилась жена некого кагэбэшника, который в своё время якобы сопровождал балетную труппу на заграничных гастролях. У них беда – рождается мёртвый ребёнок. Жалея бедолаг и желая скрыть от ревнивого Щедрина тайно рождённую дочь, Плисецкая отдаёт им своё дитя. И тут же летит в Париж танцевать «Болеро»!
И ничего, что Плисецкой тогда было 50 лет. И что в это время она находилась на гастролях в Австралии.
А теперь самое интересное. Оказывается, новоявленная дочь уже побывала в Лондоне, встретилась с Суламифью, и та прямо с порога увидела сходство с Плисецкой. А кузен Михаил подтвердил, что если мама левша, то и дочка левша: мол, любой специалист по генетике подтвердит – «левизна» у женщин передаётся только по материнской линии. А Плисецкая действительно левша. Но уникальная. Не как все. Хлеб резала левой рукой. Писала правой, танцевала тоже вправо. Маникюр делала обеими руками. Так что, строго говоря, она и не левша – амбидекстр. Явление ещё более редкое.
Внебрачная дочка у Плисецкой? Что вы говорите?! Вслед за газетами телеканалы тут же подхватили «жёлтую» сенсацию. Имя балерины дорогого стоит! Словечка «кликбейт» в нашем языке ещё не было, а само явление цвело пышным цветом.
Майе Михайловне не было смысла теряться в догадках, кому и зачем понадобилась такая белиберда. Явно родственная месть из Лондона, где живут тётя и её сын: они открыто фигурируют в публикации. «У тётки была мечта – насолить мне!» – заявила она безапелляционно. Правда, упомянула, что есть ещё один персонаж, живущий на земле обетованной, который явно причастен к сотворению мифа. Но имя его называть так и не стала. Можно лишь догадываться. В Израиле жила еще одна её тётя – Эрелла, дочь деда от второго брака. Они почти не общались. Ну не хватало Майи на всех…
Плисецкой казалось, история не стоит выеденного яйца. Вывести авантюристов на чистую воду – проще пареной репы. Ведь неправда здесь всё – от начала до конца. Она никогда не рожала, а петербургский роддом подтвердил, что в дни, указанные в публикации, никакие дети не умирали. Отец девушки (имя, фамилия были реальные) работал в отделе снабжения небольшого ремонтного завода, а не в КГБ…
Псевдодочка, приехав из Израиля в Россию вместе с матерью, женой мнимого сотрудника госбезопасности, интервью раздавала направо-налево. У девушки даже был заученный ответ на то, что балерина в ту пору гастролировала в далёкой Австралии. «Всё просто, – с увлечением рассказывала настырная авантюристка. – Я родилась недоношенной, вот же Матильда Кшесинская танцевала до восьмого месяца беременности».
Это дело тянулось несколько лет. Всё-таки в России надо жить долго, чтобы добиться истины. Майя Михайловна, как поборница справедливости, пройдёт весь малоприятный путь доказательств. Чтобы полностью развеять предположение, что она тайно завела ребёнка, решится даже на поход к гинекологу. Получит справку врача о том, что никогда не рожала. Ответчики поднимут шум: справку выдал немецкий доктор в Мюнхене, нет ей доверия. Пришлось ещё раз обращаться к врачам – уже в Москве. И
