Интервью - Томас Клейтон Вулф
Двадцать семь лет назад, когда ему было девять лет, Томас Вулф из Эшвилла, штат Северная Каролина, приехал с матерью в Новый Орлеан и некоторое время жил в доме кузена, каменщика, на улице Мериньи. Он увидел французский рынок, услышал и запомнил байю (диалект), на котором говорила кухарка кузена, а однажды ночью ему показалось, что город содрогнулся, когда от храпа его тети загрохотали оконные рамы. Позже он записал все это в книгу.
Это была книга «Взгляни на дом свой, Ангел», рассказ о внутренней жизни южного мальчика. Она стала знаменитой, а Вулф – известным автором. В субботу он был в Новом Орлеане впервые после детства, измотанный творческим подъемом, который закончился рождественским утром, он искал отдыха.
Поставив своей ближайшей целью «поспать еще 48 часов», в субботу он переехал в отель «Рузвельт» из пансиона, где он жил в сравнительном уединении с момента своего прибытия сюда в четверг.
Вскоре он планирует отправиться в свой первый за семь лет визит в Эшвилл. Его первый роман, основанный на личном опыте, был наполнен предысторией родного города. Место действия – вымышленный город Альтамонт, но жители Эшвилла, многие из них, чувствовали, что это произведение обнажило его жителей для несимпатичного любопытства со стороны.
Синклер Льюис, получив Нобелевскую премию по литературе, упомянул роман «Взгляни на дом свой, Ангел» и сказал, что Вулф обещает стать выдающимся американским литератором всех времен. Но домоседы думали иначе. Во время публикации Вулф находился на Севере, и по городу поползли слухи, что город на него сердится.
«Одна милая старушка написала, что мне лучше держать свой «заросший каркас» в безопасном месте», – рассказывал он. Так он и отправился в своего рода изгнание.
«Но теперь все изменилось», – сказал он в субботу. – Эшвилл пережил бум и депрессию. Люди многое забыли и многое поняли. Меня пригласили прочитать там лекцию, так что я возвращаюсь домой на некоторое время, и очень этому рад».
За первым романом Вулфа последовала серия «коротких рассказов», представляющих собой более или менее бессюжетные описания американских и европейских событий. Несколько лет назад был опубликован роман «О Времени и о Реке», продолжение его раннего романа, получивший всеобщее одобрение критиков. Среди прочего его описывали как «романиста Уолта Уитмена».
Вулф – высокий мужчина, выше шести футов и тяжелый. Он обладает поразительной скромностью, которая в разговоре проявляется в таких фразах, как «если я стану признанным писателем» и «когда я научусь писать».
Он набрасывает свои произведения карандашом на кипах оберточной бумаги, иногда со скоростью 6000 слов в день. Его первый роман был написан карандашом в бухгалтерских книгах.
Работа, которую он закончил к Рождеству, стала для него переходом к полноценной художественной литературе. Он писал роман на кухне маленькой бруклинской квартиры, где, по его словам, он работает лучше всего. Книга предварительно называется «Гончая тьмы».
«Это, – говорит он, – история о 1916 годе в южном городке, о жизни группы молодых людей, не подозревающих, что они попали в засаду мировой войны. Она заканчивается тем, что, наверное, можно назвать смелой сценой – изображением Америки в лунном свете в ожидании войны – листьями, шелестящими над континентом».
Через все его работы проходит повторяющийся напев, восхваляющий «американскую землю»: поезда, горы, диалекты и географические названия.
«Мы еще не сделали этого, – сказал он в субботу, – но мы создадим великую литературу. В Америке есть жестокая красота. Не столько красота изящных плантаторских усадеб и тому подобного, сколько красота безлюдной местности, некрашеных сараев и красной глинистой земли».
За последние восемь лет он написал около пяти миллионов слов, из которых примерно пятая часть была опубликована.
«Возможно, часть из этой пятой части не стоило публиковать, – говорит он. – Я не могу медленно и осторожно накапливать материал; я должен выплеснуть его наружу. Или так, или никак».
«Человек не может не писать о том, что он делал и видел, о людях, которых он знал. Как бы сильно вы ни хотели творить, вы должны быть автобиографичны. Вы не можете взять это из воздуха. Это должно прийти изнутри, и то, что у вас там есть, – это автобиография. И если вы знаете, что это правда, если вы пишете правду о человеке, вы не можете ему навредить».
Художник, считает мистер Вулф, должен избегать догм и «движений», чтобы выжить. Он не верит в ценность «маленьких уютных писательских школ и литературных изданий, посвященных продвижению ограниченной точки зрения».
Вулф окончил Университет Северной Каролины, затем три года учился в Гарвардском университете. Для написания своего первого романа он отправился в Европу, а после его публикации провел много лет в путешествиях. Некоторое время он преподавал литературу в одном из Нью-Йоркских университетов.
В своих произведениях он повторяет острое желание найти «ключ» к царству художественного и интеллектуального удовлетворения, желание найти «камень, лист, дверь», которая откроет «Сезам» в этот мир.
«Если кто-то и найдет его, – говорит он, – то, наверное, в своей работе, в ощущении роста и завершения. Я все еще ищу».
Когда стало известно, что Вулф приехал в Новый Орлеан, его всюду ждали. Местные литераторы, коллекционер книг Уильям Б. Уисдом, старые друзья из Эшвилла и особенно газетные репортеры – все они не давали ему покоя. На улицах Французского квартала он вскоре стал знакомой фигурой. Один из барменов запомнил его как «большого парня в смокинге, который не мог танцевать под пианино, потому что не мог оторвать свои большие ноги от пола».
Среди его собутыльников был и «Толстяк» Макдермотт, который и придумал, что Вулф был спортивным писателем. «Нет», – сказал Вулф, единственной газетной работой, которую он когда-либо выполнял, была доставка газеты Эшвилл Ситизен» холодными темными утрами. «Не обманывайте меня, – сказал Макдермотт, – вы бейсбольный писатель, а ваш отец владелец Ситизен». С этими словами Вулф схватил газету, сложил ее так, как это делают мальчики-газетчики, и со смертельной точностью швырнул в стену бара. «Вот видите. Я самый лучший газетчик в «Эшвилл Ситизен», так-то». В другой раз, когда он выпивал с репортером, Макдермотт взял у него экземпляр «Взгляни на дом свой, Ангел» и прочитал отрывок. «Это полная ерунда, полная ерунда», – заявил он. Вулф взял у него книгу, открыл ее на стихотворении и
