Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
Литературные достижения стали важными знаками отличия для молодых женщин: написание красивых писем или чтение стихов свидетельствовало об их талантах и достоинствах. Охотно участвуя в семейной литературной культуре, они также развивали свою собственную манеру чтения, которая в полной мере раскрывала его потенциал. Важнее всего был коллективный характер многих таких начинаний. В самом широком смысле слова любое чтение является социальным, а в то время – особенно. Женщины часто читали и писали вместе, будь то в неформальных кружках или организованных учебных клубах, в каждом из которых были свои ритуалы и возможности для выступлений. Благодаря чтению – и сопутствующему письму – молодые женщины создавали сообщества, в которых было место обучению, воображению и эмоциональным связям. В то время как период юности девушек часто искусственно затягивался, читательские сообщества помогали им поддерживать свои амбиции, несмотря на сопротивление родителей или сомнения в себе.
Тогдашние структуры чтения переплетались с жизнью женщин синергетическим образом. Чтение – как почитаемая культурная практика, как зачастую напряженный социальный ритуал, как источник удовольствия и знаний – многое могло предложить амбициозной молодой женщине. Неудивительно, что многие находили в чтении способ постижения мира, который способствовал свободе воображения и самоопределению. Возможно, способ опосредованный, но оттого не менее мощный и реальный. Молодые женщины читали и переделывали истории для себя и близких друзей, творя новые повествования, с помощью которых можно было придумать себе менее строгую жизнь[4]. Погружаясь в альтернативные миры, которые открывались через книги, молодые женщины замечали у себя ранее невидимые мысли и чувства, что было необходимым этапом перед тем, как начать поступать в соответствии с ними. В таких обстоятельствах чтение помогало взращивать и поддерживать личные мечты, которые впоследствии могли трансформироваться в общественные действия. Таким образом, чтение, будучи на первый взгляд занятием частным, оказывалось тесно связано с общественной сферой. Хотя само по себе оно ничего не могло изменить, оно было способно стать отправной точкой для любой женщины, недовольной существующим положением вещей[5].
Меня волнует общая роль чтения в жизни. В контексте жизни чтение – это нечто большее, чем сумма прочитанных человеком книг. Это нечто большее, чем осознанная или неосознанная интерпретация конкретных книг и авторов или идентификация с любимыми персонажами, хотя и это тоже. Смыслы зависят от взаимодействия между читателями, текстами и средой. Они создаются в читательских сообществах и преломляются через отдельных людей. То, как человек читает, что и с кем, имеет главенствующее значение для самого акта, да и для понимания прочитанного. Как метко напоминает нам историк Роже Шартье, «чтение – это всегда практика, воплощенная в действиях, пространствах и привычках»[6]. По выражению Дженис Рэдуэй, это «сложное вмешательство в текущую социальную жизнь реальных социальных субъектов»[7].
Если изучать чтение как поведение, то это поведение с глубоким символическим смыслом. Чтобы понять значимость чтения в жизни, всю «паутину значений», обвитую вокруг него, я опираюсь на метод насыщенного описания антрополога Клиффорда Гирца. Тогда как он использовал крупный план для выявления символического значения балийского петушиного боя, я применила его к изучению чтения, безусловно, одного из главных способов, с помощью которых люди осмысляют свою культуру и собственное поведение[8].
Чтобы уловить как прямой, так и символический смысл чтения для читателей в определенную историческую эпоху, я организовала эту книгу в основном вокруг отдельных читательских сообществ[9]. С таким подходом, основанным на изучении конкретных случаев, не получится сделать большие обобщения, которые позволяют исследования, основанные на совокупных данных или общих популяциях. Но причины выбрать именно его кажутся мне убедительными. Исследование значимости чтения в жизни требует пристального внимания к отношениям не только между читателями и текстами, читательскими действиями и интерпретациями, но и между самими читателями. Понимание такого рода может быть достигнуто только путем интенсивного изучения жизни читателей с течением времени. Что касается понимания связей между книгами и жизнями, исследования на конкретных примерах позволяют получить специфический результат, который часто теряется при поиске общего знаменателя. Усреднение может затушевать опыт, скрывая способы, которыми создаются смыслы. Смешение может привести к размытию или искажению, а не к синтезу.
Применяя подход, основанный на изучении конкретных случаев, я опиралась на недавние исследования в рамках развивающейся науки об истории книг, которые сместили фокус с изучения текстов или их распространения среди населения на изучение практик и отношений, связанных с чтением[10]. Ключевой момент этой работы заключается в том, что смыслы возникают не только из текстов, но и в результате взаимодействия читателей и текстов вследствие того, что читатели привносят в них и извлекают из них. Другая мысль заключается в том, что на эти взаимодействия влияет социальный контекст, в котором они происходят. В книге «Жизнь за чтением» я попыталась распространить эти идеи на изучение читателей в определенную историческую эпоху, исследуя связи между конкретными практиками чтения и долгосрочным значением чтения в жизни человека. Такой подход подчеркивает творческие возможности чтения и его способность влиять на поведение людей.
Использование крупного плана подчеркивает эмоциональное воздействие чтения – тему, которой ученые часто пренебрегают, рассматривая чтение в первую очередь как интеллектуальное занятие или как дополнение к формальному образованию. В отличие от них, я делаю акцент на самостоятельном, или добровольном, чтении, и этот подход позволяет проанализировать взаимосвязи между когнитивным развитием, эмоциями и более широкой культурой, которые столь важны для понимания того, как чтение работает на практике и с течением времени. Как отмечает психолог Кит Оутли, «вымышленное повествование оказывает свое воздействие прежде всего через эмоции». Если эмоциональная вовлеченность происходит в «контексте понимания», то чтение может «повлиять на всю личность человека»[11]. Учитывая давнюю тягу женщин к художественной литературе и бо́льшую неоднородность их жизни по сравнению с мужчинами, изучение связей между эмоциональной и интеллектуальной жизнью женщин помогает раскрыть сложный исторический вопрос, который ставится в начале этого введения: как целое поколение женщин успешно проторило дорогу на прежде неизведанную территорию. Изучение женского чтения становится еще одним способом написания женской биографии.
Книга «Жизнь за чтением» построена как тема и вариации на нее. Если тема – это значение чтения в жизни молодых женщин, то вариации – это акты
