Жизнь Миларепы - Речунг Дордже Дракпа

– Достойный Великий Маг, только не это! Согласно самому сокровенному учению Будды, способности и чувства каждого из нас являются по своей природе божественными. Если ты умрешь раньше времени, то совершишь такой же грех, как убийство божества. Поэтому самоубийство считается великим преступлением. Даже в традиции сутр лишение себя жизни считается самым большим грехом. Теперь ты знаешь об этом, поэтому оставь эти мысли. Возможно, лама еще даст тебе учение. А если нет, другой лама сделает это.

Пока он говорил это, некоторые монахи, не в силах видеть мои страдания, заглядывали в комнату ламы, чтобы узнать, можно ли уже замолвить за меня слово. Другие пытались меня утешить. Но я испытывал такие муки, что думал: «Мое сердце же не железное. Почему оно не разорвется и я не умру?»

Из-за преступлений, совершенных в юности, мне приходилось испытывать страдания на пути к дхарме. В то время не было никого, кто мог бы удержаться от слез. Некоторые от чувств упали в обморок.

Так говорил Миларепа. Такова вторая глава, повествующая о том, как Мила очистился от грязи грехов и от страданий.

ГЛАВА 3. ПОСВЯЩЕНИЯ И НАСТАВЛЕНИЯ

Тогда Речунг спросил:

– Учитель, как лама Марпа признал тебя своим учеником?

Мила продолжал:

– Как я уже сказал, монахи носились вверх и вниз по лестнице. Через некоторое время Марпа нарушил молчание. Он перестал сердиться и послал за Дамемой, и она пришла.

Лама спросил ее:

– Где Нгоктон Чудор и другие ученики?

– Ты приказал Нгоктону принести драгоценности и четки Наропы, и он отправился за ними, но, выйдя, встретил Великого Мага и сейчас все еще утешает его.

Когда она подробно все ему рассказала, на глаза его навернулись слезы, и он произнес:

– Ученики тайного пути должны поступать именно так. Они сделали все, как надо. Я чувствую к ним сострадание. Позовите их.

Один из монахов подошел к ламе Нгокпе и сказал ему:

– Лама больше не сердится и послал за тобой.

Я воскликнул:

– Как же счастливы те, у кого хорошая карма! Я же, грешник, лишен возможности находиться подле гуру, даже когда он в хорошем настроении, так как одно мое присутствие выводит его из себя, он впадает в гнев бьет меня.

И я заплакал горючими слезами. Но лама Нгокпа остался со мной и попросил монаха:

– Пойди и сообщи ламе о состоянии Великого Мага. Спроси, можно ли ему прийти. Если я не останусь здесь, он с отчаяния что-нибудь с собой сделает.

Монах рассказал обо всем Марпе. Марпа ответил:

– Раньше это было так, но сейчас все по-другому. Сегодня главным гостем будет Великий Маг. Дамема, пойди позови его.

Жена гуру, улыбающаяся и одновременно испуганная, сказала мне:

– Великий Маг, наконец-то твой гуру хочет принять тебя как ученика. Он сказал, что ты будешь главным гостем, и послал за тобой. Он и на меня больше не сердится. Так что радуйся и пойдем к нему.

Я все еще сомневался, правда ли это, и вошел с некоторой боязнью.

Марпа сказал:

– Поразмыслив надо всем этим, можно считать, что никто не виноват. Желая помочь Великому Магу очиститься от грехов, я часто испытывал его. Если бы постройка зданий велась с эгоистической целью, мне было бы гораздо легче достичь ее задабриванием и ласковым обращением, поэтому на мне нет вины. Что касается Дамемы, то она, будучи женщиной, была права в том, что не могла выносить моего плохого обращения с Великим Магом, хотя ее чрезмерная жалость – то, что она снабдила его подложным письмом и добыла для него священные предметы, – все же серьезный проступок. Ты, Нгокпа, все делал правильно. Однако сейчас же вернись к себе и принеси святыни, после чего я отдам их тебе. Великий Маг горел стремлением к дхарме и потому поступал правильно, когда стремился к ней всеми возможными средствами. Нгокпа не знал о подлоге Дамемы и потому посвятил Великого Мага. Поэтому я не буду его наказывать. Хотя мой гнев поднялся подобно наводнению, это не был обычный гнев. Когда бы он ни возникал, мои действия всегда основываются на дхарме и соответствуют пути, ведущему к освобождению. Если среди вас, здесь сидящих, есть кто-нибудь, кто еще не приобщился к дхарме, я призываю его сохранять непоколебимую веру. Если бы мой духовный сын прошел девять великих испытаний, он бы очистился от всех загрязнений и ему не потребовалось бы рождаться снова. Он бы обрел совершенное пробуждение. Но этого не произошло, и какая-то часть загрязнений остается на нем из-за слабости Дамемы. Однако его огромные грехи были очищены восемью великими потрясениями и большим числом менее тяжких испытаний. А сейчас я приму тебя и дам тебе учения, которые для меня столь же дороги, как мое сердце. Я сам буду обеспечивать тебя пищей, пока ты будешь заниматься созерцанием. Возрадуйся.

Я не знал, явь это или сон. «Если это сон, я не хочу просыпаться», – такую огромную радость я испытывал. Плача от счастья, я выразил свое почтение гуру. Мать Дамема, Нгокпа и другие думали: «Какими же искусными средствами и какой силой обладает лама, когда ведет своих учеников! Наш лама – живой Будда». И их вера усилилась. Они кланялись ламе в знак благодарности за его любовь ко мне.

Все собравшиеся радовались и приняли участие в ритуальном пиршестве. Вечером мы возложили приношения на алтарь, и Марпа сказал:

– Я посвящаю тебя в обычные обеты Освобождения. – И он остриг мне волосы. Меня переодели в монашеское одеяние, и Марпа сказал:

– Твое имя Мила Ваджрное Знамя Победы было открыто мне Наропой во сне, еще до твоего прибытия.

Мне было предписано соблюдать обеты практикующего мирянина и обеты бодхисаттвы. Марпа освятил вино для внутреннего подношения в чаше из черепа80. В это время мы все увидели в вине светящиеся пузырьки пяти цветов. Держа чашу, Марпа поднес сделал подношение своему ламе и йидаму и, отпив из чаши, передал ее мне. Я выпил из чаши все оставшееся вино.

Мой гуру сказал:

– Это хороший знак. Простое внутреннее подношение вина выше ритуала полного посвящения любой другой школы. Завтра утром я удостою тебя посвящения преображения согласно тайному пути.

Затем он начертил мандалу Чакрасамвары81 с шестидесятью двумя божествами и подготовил все для посвящения. Во время посвящения он указал на мандалу из разноцветного песка и сказал:

– Эта мандала – просто символическое изображение. Вот где настоящая мандала.

Лама указал на небо, и мы ясно увидели йидама Чакрасамвару, окруженного даками и дакинями из двадцати четырех небесных миров, тридцати двух святых мест и восьми главных мест кремации82. В этот момент боги мандалы, присоединив свои голоса к голосу моего гуру, единым мощным хором нарекли меня святым именем – Пал Шепа Дордже (Сверкающая Смеющаяся Ваджра).

Затем мой гуру зачитал мне всю тантру и подробно объяснил способы практики в соответствии с глубокими наставлениями. Возложив руки на мою голову, он сказал:

– Сын мой, с самого начала я знал, что ты достоин учения. Накануне перед твоим приходом сюда я получил во сне предсказание о том, что твоя судьба – служить учению Будды. Моя жена Дамема видела похожий, но еще более значимый сон. Она видела ступу, охраняемую двумя женщинами, что означает, что дакини будут охраняющими божествами нашей традиции. Таким образом, тебя послал ко мне мой гуру и божество-хранитель. Вот почему я вышел встретить тебя, притворившись пахарем83. То, что ты выпил все пиво, которое я тебе оставил, и вспахал все поле, означает в свете дхармы, что ты познаешь все учение. Преподнесенный тобой медный сосуд с четырьмя ручками означает, что у меня будет четыре выдающихся ученика. То, что сосуд