Жизнь Миларепы - Речунг Дордже Дракпа

Поскольку я все еще оставался на прежнем месте, монах передал мне слова ламы. Я назвал это место Чакцал Ганг (Хребет Приветствия).

Я присоединился к монахам, которые шли в процессии с зонтами, флагами и кимвалами. Мы вошли в дом ламы. Я поклонился и вручил ему письмо и подарки. Со слезами на глазах он коснулся подарков лбом, получая таким образом их благословение. Он поместил реликвии на алтарь, на самое видное место, и расставил перед ними подношения.

Затем он начал читать письмо:

«Чоку Дордже (Бриллиант Высшей Реальности74): Я собираюсь уединиться в затворе, и так как Великому Магу не хватает терпения дождаться окончания моей практики, я посылаю его за учением к тебе. Дай ему посвящения и наставления. В знак своего дозволения я посылаю тебе украшения Наропы».

Лама Нгокпа сказал:

– Поскольку таково указание Марпы, я научу тебя. Я и так уже собирался послать за тобой, но, к счастью, ты пришел сам по милости Марпы. Многие ученики из Кхама, Тагпо, Конгпо и Ярлунга приходят ко мне, но злые люди из деревень Ехпо и Емо, что в Доле, отбирают у них провизию. Пойди и нашли на них град. После этого ты получишь посвящения и наставления.

Тогда я подумал: «Такова уж моя судьба – совершать злые дела. Я могу получить святую дхарму только с помощью града. Сейчас мне опять придется совершить злодеяния. Но если я не пошлю град, я ослушаюсь приказа ламы и не услышу учения. Выбора у меня нет».

Взяв с собой ритуальные принадлежности, я наделил несколько кунжутных семян магической силой и также взял их с собой. Придя в область Дола, я приготовился напускать град.

В Ехпо я остановился в доме одной старухи, а рядом соорудил убежище для магических ритуалов. Гроза надвигалась быстро. Сверкнула молния. Черные тучи собирались по одной, по две и вот-вот должны были упасть первые градины.

Тут старуха закричала:

– Что я буду есть, если град побьет мой урожай? – И заплакала.

Я сказал сам себе: «То, что я делаю, – преступление». А ей я сказал:

– Быстрее начерти план своего поля.

– Оно такое.

Она нарисовала вытянутый треугольник, который я тут же воспроизвел. Я сложил рукой мудру75 наблюдателя и накрыл нарисованную фигуру железной сковородкой. Все же один угол треугольника, который не поместился под сковородкой, был разрушен ветром.

Когда гроза прекратилась, я вышел из дома, чтобы убедиться в результате, и увидел, что склоны гор, окружающих две долины, изборождены оврагами. От полей ничего не осталось. Только поле старой женщины осталось неповрежденным. Однако его дальний угол был залит водой. Я заверил старую женщину, что и в дальнейшем это поле всегда будет обходить град, и что ей не придется платить налог за отведение града – только за упомянутую часть поля.

На обратном пути я встретил старого пастуха с ребенком, которые потеряли во время наводнения все стадо овец.

Я сказал ему:

– Это я сделал. Больше не обкрадывайте монахов ламы Нгокпы. Если вы не прекратите грабить, ваши посевы всегда будут уничтожаться градом.

Они передали эту угрозу, и жители обоих областей стали уважительно относиться к ламе. Они стали его преданными последователями и верно служили ему.

У леса я нашел много мертвых птенцов. Всю дорогу я собирал трупики птиц и крыс и наполнил ими капюшон и подол своего дождевого плаща. Вернувшись, я сложил их к ногам ламы Нгокпы.

– Лама Ринпоче, я пришел сюда за святой дхармой, но мне приходиться только грешить. Смилуйтесь над великим грешником! – И я залился горькими слезами.

На это лама ответил:

– Брат мой Великий Маг, не бойся. Мы, ученики Наропы и Майтреи76, владеем тайным методом, называемым «Спугнуть сотню птиц одним выстрелом из рогатки», которая позволяет великому грешнику в момент достичь пробуждения. Все существа, погибшие из-за твоего града, в будущем родятся подле тебя и будут твоими учениками, когда ты достигнешь полного пробуждения. А сейчас радуйся, что благодаря мне они впредь не родятся в низших мирах. Если ты не веришь, я покажу тебе.

На какое-то время он сосредоточился, а потом щелкнул пальцами, и моментально все трупики ожили. Птицы взмыли в небо, а крысы побежали в свои норы. Я подумал: «Я видел самого Будду. Как было бы здорово, как было бы чудесно, если бы многие умерли такой смертью».

После этого я был посвящен в мандалу Хеваджры. После получения учения я отправился в заброшенную пещеру на крутой скале. Пещера была обращена к югу, и из нее был виден дом ламы. Я заложил в нее вход и оставил только небольшое отверстие, через которое лама наставлял меня. Но из-за того, что разрешения Марпы не было, я не обретал никакого внутреннего опыта.

Однажды лама спросил меня:

– Брат мой Великий Маг, получил ли ты какие-нибудь внутренние знаки?

– Нет, не получил.

– Как такое может быть? Пока моя школа не загрязнилась разногласиями, она имеет силу быстро приносить пробуждение. Ты пришел ко мне в доброй вере. Но если ты не получил согласия от ламы Марпы, как же у тебя оказались подарки? Что происходит? Что бы ни было, продолжай медитировать.

Я остался, изрядно напугавшись. Я не знал, стоит ли признаться в обмане. Мне недоставало смелости, и я подумал: «Марпа точно обо всем знает». И я снова принялся медитировать.

Тем временем Марпа закончил строительство башни для своего сына и послал Нгокпе письмо: «Сейчас, когда строительство башни для сына почти завершилось, мне нужны деревянные фризы. Пришли мне как можно больше тонкого тростника77. Когда я установлю фриз и шпиц, ты должен прибыть сам для участия в церемонии освящения дома и празднования совершеннолетия Додебума78 (сына Марпы). И приведи того злодея, который принадлежит мне».

Лама подошел к «окошку» в моей пещере и, показав письмо, сказал:

– Из него следует, что злодей, о котором здесь говорится, не был послан Марпой.

Я отвечал:

– Сам лама мне указания не давал, но его жена послала меня, снабдив письмом и подарками.

– Вот оно что! Тогда нам нет причины работать вместе. Без разрешения ламы ты не достигнешь результата. Тут уж ничего не поделаешь. Однако он приказывает тебе вернуться. Ты хочешь пойти или нет?

– Могу я пойти как твой слуга?

– Хорошо. Я пошлю тростник для фриза и отправлю кого-нибудь узнать, когда будет празднование. А ты пока оставайся в затворе.

Человек, который должен был узнать о дне празднования, вернулся и через «окошко» сказал мне:

– В деталях обсуждали церемонию освящения дома и совершеннолетия сына Марпы.

– Обо мне кто-нибудь спрашивал?

– Жена Марпы спрашивала, что ты сейчас делаешь. Я сказал, что ты в затворе. Тогда она спросила, что ты делаешь кроме этого. Я ответил, что ты живешь в пустынном месте. Тогда она сказала: «Наверное, он потерял это, когда жил здесь. Когда он был с нами, он очень искал ее. Передай ему», – и она дала мне это.

Ослабив пояс, он вытащил глиняную кость и дал ее мне. Думая о том, что ее касались руки жены ламы, я с благоговением приложил кость ко лбу.

Когда он ушел, у меня появилось желание поиграть с костью, что я и стал делать. Но тут же одернул себя: «Когда я жил подле жены Марпы, я никогда не играл с костью. Наверное, сейчас она относится ко мне не очень хорошо, так как передала кость, которая заставила моих предков покинуть родину». Я размахнулся и бросил кость на пол. Она