Под ногами остров ледяной - Артур Николаевич Чилингаров
Наутро над лагерем раздавался зычный голос начальника:
– Тяни к себе! Натягивай! – Артур, как председатель колхоза, носился от домика к домику, вместе с доктором размечая места для их расстановки. Все делалось с помощью веревки и колышков. На размеченные места Толя трактором перевозил домики. Постепенно выстраивалась улица. По одну сторону встали дизельная, домик механиков и кают-компания. По другую – домик доктора и повара, домик начальника и домик гидрологов. В конце улицы, поперек нее, расположились домики радистов и метеорологов, перед ними радиомачты и мачта с государственным флагом СССР. И чуть в стороне, в полусотне метров от лагеря (по инструкции), – хозяйство аэрологов.
Выглядело все это очень неплохо, но Артуру хотелось еще поставить у входа в лагерь две глыбищи голубого льда. Тогда, по его мнению, архитектурный облик нашего городка был бы полностью завершен.
За домиками там и сям разбросаны склады с горючим газом, продовольствием, хозяйственным оборудованием. Хотя разлом острову не угрожает, но, как говорится, береженого бог бережет. Поэтому, как и полагается на дрейфующем льду, склады рассредоточены.
Теперь нас охватила строительная лихорадка. Человеку свойственно создавать себе хотя бы минимум комфорта. Полярники смотрят на это серьезнее – жить на льду предстоит не день, не два, а год, и нужно устроиться так, чтобы мелочи быта не омрачали жизнь.
И тут мы поняли, что дрейфующая станция – это не только научные наблюдения или, на худой конец, погрузка и выгрузка. Это еще и большое строительство. Нужно строить павильоны для наблюдений, склады для продовольствия, тамбуры у домиков, чтобы в дверь не задувал морозный ветер. Нужно строить нары, для того чтобы спать, столы, чтобы работать, и, наконец, умывальники и туалеты. Нужно сделать электропроводку и установить соляровую печь, обтянув трубу. И делать все это нужно самим.
Саруханян:
На горизонте разлилось голубое сияние. Это льды отражают холодный свет луны. А вдали, в километре от нас, теплом светят огни станции. Здесь, на припае, мы вчетвером: Вадим, Михаил Иванович, Олег и я. Собираем палатки для гидрологических и ледоисследовательских работ. От прикосновения к обжигающим на морозе дюралевым трубам пальцы немеют. Вадим советует отогревать их на шее.
В перекурах рассказываем друг другу о поездках на юг: от этого нам вроде становится теплее.
Закончив с палатками, принялись за лунку. Вырубили три отверстия, заложили заряды – и Вадим рванул. В воздух поднялся десятиметровый столб воды и ледяного крошева – и рухнул вниз. Подошли к лунке. Ее разнесло метра на четыре. Едко пахнет порохом. Как большие белые рыбины, плавают в громадной проруби льдины. Вылавливаем их сачками одну за другой.
В азарте ухватив внушительных размеров обломок, я волоку его к краю. Но кусок не по зубам, на лед не поднять.
– Подожди! – бросается на помощь Олежка. Но льдина не поддается. Тогда, бросив сачок, я падаю перед ней на колени и хватаю прямо в воде. Пыхтя, выволакиваем. Вадим не дремлет:
– Рукавицы можешь выбросить. После соленой воды греть не будут.
Опять промах.
Но что за прелесть открылась перед нами. Голубовато-зеленая фосфоресцирующая вода – и в ней масса живого. Опустив в воду трехсотваттную лампу, мы увидели бесчисленное множество рыбешек, медуз, рачков. Они проносятся перед нами в сильной струе, похожие на разноцветные елочные игрушки. В последние дни скорость дрейфа увеличилась, и сейчас остров движется подобно могучему ледоколу, оставляя за собой кильватерную струю. Картины меняются, как кинокадры, и можно часами рассматривать этот неутомимый мир.
– Ну ладно, пора двигать, – говорит Вадим. – Теперь пусть покроется ледком, потом сделаем колодец, поставим палатку.
У станции вовсю светят прожектора. Идет сборка аэрологического павильона – последнего строящегося сооружения. Аэрологи спешат, с 1 января решено начать наблюдения по полной программе.
От всех:
Первое января совсем близко. Заканчивается второй месяц дрейфа – одна шестая срока, который нам отведен. Уже была первая метель, первый день рождения и первое профсоюзное собрание. И вот теперь приближается первый Новый год на дрейфующей льдине. Его наступления мы ждем с особенным нетерпением – накануне к нам должен прибыть самолет с елкой, с подарками, а главное, с письмами. Хотя мы уже обжили эту «новую землю» и не чувствуем себя новоселами, но мыслями все еще там, на материке, с родными и близкими. Поэтому все мы очень ждем писем, и 28 декабря станция с утра в возбуждении – к вечеру будет самолет.
Сразу после завтрака на взлетную полосу уходит группа гидрологов. Дорогу освещают фары трактора, который движется следом. Всю неделю мела пурга, и местность вокруг приобрела новые очертания: долины речек занесло еще больше, у бугров образовались длинные шлейфы сугробов.
Замело и дорогу. Ее удалось отыскать лишь по бочкам, выставленным на обочине. Два дня подряд Миша Судаков ездил по ней на аэродром и, по десять-двенадцать часов не вылезая из трактора, укатывал полосы, срезая заструги и уминая снег «гладилкой». Сейчас полоса укатана довольно плотно, но снега по краям достаточно. Электростарт – цепь посадочных огней – занесен полностью. Начинаем его откапывать. Полное безветрие. Темное небо расцвечено сполохами полярного сияния. Столбы света, красного, оранжевого, фиолетового, исходят из одной точки, образуя купол. Он зыбок, непостоянен, цвета и оттенки переливаются – и эта подвижность еще более подчеркивается застывшим в покое ландшафтом ледяного острова.
– Больше всего я люблю на Севере вот такие ночи, – говорит Володя Волдаев.
У этого парня, аэролога, тонкая душа. Он уже много лет занимается балетом в народном театре, играет на аккордеоне, поет. Для станции – просто находка. Правда, эта находка иногда преподносила сюрпризы. В период завоза вместо хорошей рыбы приобрел по собственной инициативе 200 килограммов ряпушки, за что схлопотал выговор. Но, как говорится, кто не без греха. Сейчас он вовсю шурует лопатой, очищая от снега кабель электростарта. На пригорке механики возятся с «абешкой» – небольшим бензиновым движком. Через несколько минут движок заработал – и полосу осветили голубые и красные огни.
К прилету самолета на полосе была почти вся станция, за исключением дежурного и вахтенных.
Собравшись кругом, мы озабоченно вертели головами: каждому хотелось первым увидеть огни самолета.
– Летит! – закричал Володя. На юго-востоке небосклона будто зажглись три новых звезды. Они медленно перемещались по небу, приближаясь к земле. Через пару минут послышался гул моторов, и над головами пронесся «Ил». Тут же раздался залп – и в небо полетели ракеты.
– Вы что, очумели?! – закричал Воробьев. – Если палите, так хоть вдоль линии, а не по самолету!
Самолет
