Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман
Могут ли читатели делать с текстами все, что им заблагорассудится? До определенной степени. Как мы видели, «Маленькие женщины» читались по-разному. Эту книгу читали как романтическую историю или как историю поиска, а иногда и то и другое. Ее читали как семейную драму, которая ставит добродетель выше богатства. Книгу воспринимали как практическое руководство для иммигрантов, которые хотели ассимилироваться в жизнь американского среднего класса, и как средство избежать этой жизни для женщин, которые слишком хорошо знали ее гендерные ограничения. Многие, особенно в первые годы, читали «Маленьких женщин» через призму жизни автора.
Разумеется, конкретные интерпретации, как и читательские предпочтения, возникают из жизненного опыта и устремлений: они влияют не только на то, как будет прочитано данное произведение, но и на то, будет ли оно прочитано вообще. Социальное положение, желания, темперамент, возраст, в котором читается произведение, его актуальность для человека в каждый конкретный момент – все это влияет на восприятие. Обстоятельства, при которых происходит чтение, то, как к нему относятся и с кем его разделяют, физическое окружение, форма и ощущение книги – все это важно не только для самого процесса чтения, но и для формирования смыслов. «Маленькие женщины» выполняли разную культурную работу для разных читательских сообществ, основываясь на опыте читателей в жизни и чтении[126]. Ход времени также влияет на восприятие произведения. Первоначально читатели и рецензенты хвалили его как реалистичную историю семейной жизни, а ко времени успешной адаптации для сцены в 1912–1914 годах некоторые критики сочли его «причудливым»[127].
Была во всем этом и поразительная преемственность. В «Маленьких женщинах» Олкотт создала классический рассказ о взрослении женщины. Ее яркие описания испытаний и триумфов женской юности по-прежнему находят отклик у многих читателей: в конце концов, кто-то же должен читать все эти семьдесят изданий. Несмотря на огромные изменения в социальном контексте этого этапа жизни с тех пор, как творила Олкотт, он все еще связан с размышлениями о неизведанном будущем: за кого выходить замуж и стоит ли вообще это делать, как зарабатывать на хлеб, как существовать в этом мире, не говоря уже о взлетах и падениях повседневной жизни в период, который стал известен как «Буря и натиск»[128][129].
Как страсть, которую «Маленькие женщины» пробудили у разных читателей, так и их способность пережить свою эпоху и выйти за рамки своего жанра указывают на необычайную проницаемость текста. Компромисс, которого Олкотт достигла со своими читателями, создав более сложный сюжет, чем обычно бывает в художественной литературе для молодежи, усилил привлекательность истории. Хотя это и не совсем социально-психологический роман, это произведение надолго остается в памяти читателей и позволяет им проявить фантазию. Сохранившиеся свидетельства как XIX, так и XX века указывают на то, что «Маленькие женщины» – это текст, который открывает возможности, а не закрывает их. Для читательниц на пороге взрослой жизни поощрение женских амбиций в тексте стало значительным противовесом более привычным гендерным предписаниям.
Тот факт, что одна книга выполняла эту роль на протяжении более чем столетия, свидетельствует не только о ее достоинствах как литературного произведения, но и о сохраняющейся актуальности ее тематики для целевой аудитории. Ее долговечность также указывает на удивительную преемственность гендерных норм с 1860-х, по крайней мере до 1960-х годов. Живучесть «Маленьких женщин» также стала следствием того медленного темпа, в котором меняется жизнь женщин, – как в художественной литературе, так и в реальности. Почти предсказуемая частота, с которой «Маленькие женщины» фигурируют в воспоминаниях о чтении в детстве на протяжении более века, указывает на нехватку привлекательных женских образов в литературе: в этом контексте Джо Марч слишком долго оставалась уникальной[130].
Для первых читателей Олкотт «Маленькие женщины» открывали новые горизонты, особенно в портрете Джо – нового привлекательного литературного типажа, девушки как творческой интеллектуалки. Для тех, кто принадлежал к среднему классу, роман также изображал знакомый и уютный мир: приятный трепет узнавания был повторяющимся мотивом. Наполненный персонажами, похожими на самих читательниц, роман воспроизводил ситуации из повседневной жизни, которые были одновременно веселыми и трогательными. Среди них – многочисленные сцены чтения[131]. Начиная с первой главы, которая представляет роман как приключенческий вариант «Путешествия Пилигрима в Небесную страну», «Маленькие женщины» показывают, что буржуазная культура той эпохи во многих отношениях была литературной культурой. (Светской литературной культурой, поскольку, хотя сестры Марч и учатся нести свое бремя, как это делал Христианин, герой аллегории XVII века, их поиски сугубо земные и представляют собой игру: глава называется «Игра в пилигримов».) Будь то многочисленные отсылки к конкретным литературным произведениям (многие из которых были более популярны в юности Олкотт, хотя их все еще читали и тогда, когда роман был написан) или описания семейной литературной деятельности («Общество усердных пчелок», где Джо читает вслух, пока вяжет, популярная карточная игра «Авторы», Пиквикский литературный клуб и домашняя газета «Пиквикский листок»), роман подчеркивает, насколько литературная деятельность пронизывала семейную жизнь буржуазии. Молодые женщины были культурно грамотными, что соответствовало ожиданиям общества. Как и сестры Марч, многие получали огромное удовольствие от этой грамотности. «Маленькие женщины» не только воспроизводили знакомые практики, но и, будучи образцовой книгой для девочек той эпохи, помогали поддерживать и узаконивать начинания, которые часто становились поводом для строительства «воздушных замков», а для некоторых – еще и для формулирования конкретных планов на будущее.
Глава 2
Женщины и новый культурный ландшафт Позолоченного века
Если литературная культура, изображенная в «Маленьких женщинах», произвела сильное впечатление на первых читателей книги, то еще в начале века никто бы ее не узнал. Изменения в грамотности, в семейной жизни среднего класса, в отношении к культуре и во взаимодействии женщин со всем этим вместе кардинально поменяли литературный ландшафт внутри страны. Считается, что женщины более восприимчивы к культурным ценностям, чем мужчины, поэтому они стали основными проводниками семейной
