В прошлый четверг я спас мир - Антье Хэрден
– Профессор, а как управлять камерами? – спросил я.
– Иди сюда, Курт, – ответил профессор и махнул на стул возле панели управления, который находился рядом с вертящимся креслом. – Я сейчас расскажу тебе. Я уже понял, что ты интересуешься техническими изобретениями.
Я послушно сел на стул. Я не представлял, что замыслила Принцесса. Но теперь я находился так близко к профессору, что мог запросто его скрутить одной рукой.
Неужели он ни о чём не догадывался?
А потом я случайно нажал на одну из кнопок, находившихся на панели. И картинки на всех двадцати мониторах сменились. На них появился полутёмный тоннель со множеством проложенных труб.
Они были огромными, и от них отходили ответвления наверх, а перед каждым ответвлением к трубе подсоединялся шланг из канистры. На канистрах были наклеены этикетки. На одной из ближайших я прочёл надпись:
ВЗРОСЛОЕ СЧАСТЬЕ
У меня появилось подозрение, что это явно была система водопровода нашего города!
– А вот это уже лишнее, – забормотал профессор, нажал на какую-то кнопку, и картинки с трубами исчезли.
– Почему? – спросил Сандро, как раз подошедший к панели.
Профессор обернулся, и Сандро опустил полный чайник чая на его голову.
Напиток, как коричневатый водопад, вылился на щуплого мужчину, издавшего тонкий свист и обессиленно рухнувшего на меня. Тем временем Принцесса нажала на зелёную кнопку на столе, и дверь захлопнулась.
– Надеюсь, ты не переборщил. Я про чайник. Я мог бы сделать всё куда элегантнее и безболезненнее, – сказал я, пока мы переносили профессора на диван и связывали скотчем его руки и ноги.
– Он уже приходит в себя, – успокоил меня Сандро.
Профессор открыл глаза и смерил нас неприязненным и холодным взглядом. Я ожидал, что он дико разозлится и попытается вырваться из пут, будет кричать и ругаться.
Но профессор не сопротивлялся, а мирно лежал на диване. И я уже решил, что мы выиграли. Не знаю, поймёте ли вы меня, но на какой-то микроскопически короткий момент меня это расстроило. Он ведь приложил столько усилий для того, чтобы провернуть масштабный план, а сейчас всё рухнуло. Но я ошибался.
Всё ещё было очень далеко от завершения.
– У вас нет шансов, – сказал профессор, и голос его прозвучал твёрдо, как нож для колки льда.
– Вы только посмотрите! – воскликнул Сандро, показывая на экраны.
Во всех тоннелях и комнатах бункера происходило одно и то же: бесчисленные полчища крыс в смешных шапочках сбивались в стаи. Они свистели, фыркали и выглядели весьма грозными.
Грызуны открыли люки в полу, и теперь к своре крыс присоединились ящерицы и тритоны.
– Они уже знают, – прошептал я. – Теперь они придут, чтобы освободить профессора.
– Это правда, господин профессор? – пролепетала Принцесса.
– Они не сумеют открыть дверь, – ответил профессор. – Но будут ждать, сколько понадобится, пока вы не выберетесь наружу.
Он невесело ухмыльнулся.
– И кстати, отсюда нет другого выхода, даже потайного. Я не храню здесь дополнительных припасов. Поэтому хотя Сандро и разбил чайник, вы скоро одумаетесь и обязательно откроете крысам дверь. По сути, у вас нет выбора.
Мы опять угодили в ловушку. Спорить с профессором глупо. Мы оплошали и очутились в тупике. Я чуть не взвыл от отчаяния, но не заплакал. Не самый подходящий момент для того, чтобы раскисать.
Мне было бы стыдно реветь на глазах у профессора Колосса.
– Я только спрашиваю себя, – пробурчал профессор, – почему последняя порция чая на вас недолго действовала. К тому же вы столько съели. Вы совершенно не должны были вести себя так, как сейчас.
Профессор, кряхтя, повернулся на бок и с удивлением уставился на нас.
– Ни в чае, ни в еде не было «Детского счастья», – объяснил я. – Мы вылили содержимое первого пузырька на кухне и заменили на воду.
– Это кое-что проясняет, – закряхтел профессор, вздохнув одновременно сердито и облегчённо.
Мы с Принцессой и Сандро переглянулись. Что нам делать? Время поджимало. На мониторах было видно, что крыс и ящериц становится больше и больше, а злятся они всё сильнее.
Они уже начали бросаться на дверь.
– А где, собственно, наши родители? – спросил Сандро.
– Теперь я могу сказать, – ответил профессор. – В качестве компенсации за ваши бессмысленные усилия. Нажми на верхнюю левую кнопку, Курт!
Мне пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до нужной кнопки. Она с трудом поддавалась, и на какое-то время картинка на всех мониторах задёргалась. А потом мне почудилось, что на секунду в чёрно-белом мерцании я увидел того самого огромного тритоньего монстра из кошмара. Казалось, он пялится на меня с экранов. Или моё воображение играло со мной?
Пропавшие родители
– Вы видели? – спросил я.
Но Сандро и Принцесса меня не услышали. Раскрыв рты от удивления, они уставились на мониторы. Монстра они, судя по всему, не заметили. Но картинки, которые предстали перед нашими взорами теперь, были ничуть не менее ужасающими.
Сначала мы лицезрели огромный парк развлечений. То, что это не обычный парк, мы поняли не сразу. На территории не было каруселей, зато имелось множество ресторанов, баров и кафе, кинотеатров и сцен, бассейнов и фитнес-центров, магазинов одежды, электроники, садовых центров и строительных рынков.
И повсюду были взрослые. Они бродили по парку и разговаривали. Они сидели в кафе, греясь на солнышке, и ели в ресторанах. Они смотрели выступления, плавали в бассейнах и принимали участие в конкурсах красоты или соревнованиях по игре на воображаемых гитарах. Все они улыбались, но только губами, глаза их оказались пустыми.
– И здесь находятся наши родители? – спросила Принцесса дрогнувшим голосом. – Но почему они не возвращаются домой?
– Из-за канистр с надписью «Взрослое счастье»! – воскликнул я. – Они подключены ко всем системам водоснабжения. Ведь из-за них, да?
Профессор кивнул.
– Я потратил годы на то, чтобы разработать правильный рецепт. А затем опять же годы на улучшение состава настолько, чтобы вещество работало только на нужных родителях.
– Что значит «на нужных»? – уточнила Принцесса, и все мы подумали о своих родителях, а я вдобавок и о бабушке. Почему именно они нужные? И какие родители – ненужные?
– Очень просто. У меня не было задания заниматься младенцами и детьми, достигшими кризиса подросткового возраста. Поэтому исчезнуть должны были только родители детей в возрасте от шести до двенадцати лет.
Теперь на экранах появились женщины
