Жизнь и приключения Санта Клауса - Лаймен Фрэнк Баум

Ак улыбнулся.

– Это правда, – ответил он. – Иногда, когда я вижу человеческих детёнышей – смертные называют их детьми, – то не могу пройти мимо и выручаю малышей из беды. Но вмешиваться в дела взрослых мужчин и женщин я точно не имею права – пусть помогают себе сами, так устроена жизнь. Другое дело беззащитные младенцы, невинные детёныши, – они имеют право быть счастливыми, пока ещё малы и не могут сносить испытания, которые выпадают на долю людей. Им я помогаю и считаю, что поступаю правильно. Вот недавно, прошлой зимой, я заметил в одном деревянном домике четверых замерзающих малышей. Ещё немного – и смерть пришла бы за ними. Их родители отправились в соседнюю деревню за едой. Они, конечно, оставили огонь в печи, чтобы дети не замёрзли. Но началась метель, все дороги замело, и родители не смогли вернуться вовремя. Тем временем огонь потух и мороз стал пробирать до костей прижавшихся друг к другу детей.

– Вот бедняжки! – чуть слышно прошептала королева. – И как же ты тогда поступил, Повелитель лесов?

– Я призвал своего помощника Нелко, велел ему натаскать из моего леса дров, разжечь огонь в печи и хорошенько раздуть, чтобы он согрел комнату. А когда дети перестали дрожать от холода, то уснули и проспали, пока, наконец, не пришли их родители.

– Как я рада, что ты так поступил, – улыбнулась добрая королева, взглянув на Ака, а Нециль, не пропускавшая ни одного сказанного слова, шепнула:

– И я рада!

– Сегодня ночью, – продолжил свой рассказ Ак, – когда я подходил к опушке Бурзейского леса, до меня донеслось какое-то слабое попискивание. Я огляделся по сторонам и заметил беспомощное существо, новорождённого ребёнка. Он лежал на траве совершенно голый и хныкал. А совсем близко в зарослях пряталась львица Шигра, уже считавшая несчастного малыша своей добычей.

– И что же ты сделал, о Повелитель лесов? – спросила королева, у которой перехватило дыхание.

– Немногое, ведь я спешил к моим любимым нимфам. Я повелел Шигре улечься рядом с младенцем и покормить его своим молоком. Он был, конечно, голодным, потому и плакал. Потом я сказал львице передать всем лесным жителям: зверям и птицам, змеям и насекомым, чтобы никто не смел причинить ребёнку зла.

– Как хорошо ты всё решил, – произнесла добрая королева с облегчением, а Нециль на этот раз не произнесла ни слова и, явно что-то задумав, незаметно вышла.

Она стремительно полетела по лесным тропинкам и вдруг заметила, что лес вокруг стал светлее. Это была опушка. Нимфа остановилась и с любопытством взглянула по сторонам. Она оказалась в местах, где прежде никогда не бывала, ведь, согласно Закону Бурзейского леса, нимфам строго-настрого запрещалось выходить из его глубин.

Нециль понимала, что преступает Закон, но, казалось, мысль, которая в ней поселилась, сама приказала изящным ножкам привести её сюда. Ей захотелось взглянуть на младенца, о котором рассказал Ак, потому что она никогда ещё не видела ни одного человеческого детёныша. Ведь все бессмертные существа – взрослые, детьми они не бывают. Сквозь ветки деревьев Нециль разглядела лежащего на траве малыша. Он сладко спал, успокоенный молоком львицы. Ребёнок был совсем мал, не ведал, что такое опасность, а сейчас был сыт и поэтому доволен.

Нимфа неслышно приблизилась к младенцу и опустилась рядом с ним на колени. Её длинное одеяние цвета розоватой листвы легло на траву невесомым облаком. На лице Нециль отразилось любопытство и удивление, но более всего – нежная женская забота. Ребёнок и правда только что родился, был розовеньким и совсем беспомощным. Нимфа наблюдала за ним, а младенец вдруг открыл глаза, улыбнулся и протянул к ней пухлые ручки. Не раздумывая ни секунды, Нециль прижала его к груди и полетела по тропинкам назад в глубины леса.

Усыновление

Хозяин Лесного Царства привстал и насупил брови.

– Незнакомый дух я чую в моём лесу, – объявил он. Тут королева и все нимфы обернулись и увидели перед собой Нециль со спящим младенцем на руках, храбро смотрящую на них своими голубыми глазами.

Поражённые нимфы застыли, но лицо Хозяина леса постепенно смягчилось. Он смотрел на прелестную бессмертную, осмелившуюся ослушаться Закона. Все очень удивились, когда Великий Ак с нежностью погладил Нециль по струящимся локонам и поцеловал её в прекрасный лоб.

– Я долго живу на свете, но такое в моей жизни впервые, – ласково проговорил он. – Нимфа осмелилась бросить мне вызов и не повиноваться моим законам! Но в моём сердце нет осуждения. Говори, Нециль, чего ты хочешь?

– Разреши мне оставить ребёнка! – с дрожью попросила нимфа и упала перед ним на колени.

– Где? В Бурзейском лесу, куда не проникал ещё ни один человек? – переспросил Ак.

– Да, в Бурзейском лесу, – осмелев, ответила она. – Здесь мой дом, и я устала от пустых, тоскливых дней. Позволь мне заботиться о малыше! Он слаб и беззащитен. Разве от него может быть вред лесу и его повелителю?

– А как же Закон, дитя моё? – посуровел Ак.

– Но ведь Закон устанавливает Хозяин леса, – возразила Нециль, – и, если он повелел бы мне заботиться о младенце, которого сам вырвал у смерти, кто в целом мире посмел бы остановить меня?

Внимательно прислушивавшаяся к разговору королева Зурлина радостно захлопала в ладоши, услышав эти бесстрашные слова.

– Она подловила тебя, Великий Ак! – воскликнула она, смеясь. – Теперь к просьбе Нециль присоединяю свой голос и я.

Хозяин леса медленно погладил бороду, как делал всегда, когда о чём-то задумывался. Наконец он объявил своё решение:

– Пусть младенец остаётся, я сам буду защищать его. Впервые Закон будет нарушен, но предупреждаю всех вас, что это случилось и в последний раз. Пока стоит лес и мы остаёмся его жителями, никогда смертный не будет жить среди бессмертных. Иначе от нашей счастливой жизни здесь ничего не останется и наступит время тревог и несчастий. А теперь добрых снов, мои чудесные нимфы!

Закончив речь, Ак удалился, а Нециль поспешила домой, под крону дуба, чтобы насладиться своим нежданным сокровищем.

Клаус

Наступил новый день. У тихого домика собрались нимфы со всего леса. Они обступили Нециль и с радостным любопытством принялись разглядывать спящего у неё на коленях ребёнка. Нимфы переговаривались о том, как великодушен Великий Ак,