Без барьеров: Как на самом деле учить иностранные языки - Яна Игоревна Хлюстова
Конечно, после Великой Отечественной войны ситуация изменилась: «языком врага» стал немецкий. А вот английский, наоборот, стал восприниматься как язык науки – ведущие исследователи писали на нем, да и США с Великобританией постепенно вызывали у советских людей все больший интерес. Вот только осуществить переход от массового преподавания немецкого к английскому получилось далеко не сразу: преподавателей не было. Педагогические вузы постепенно увеличивали набор на новую специальность, студенты учились, потом их распределяли в школы по всей стране – на подготовку кадров ушел не один год.
При этом, конечно, нам хорошо известно: если человек изучал иностранный язык в советской школе или неязыковом университете, велика вероятность того, что он достиг уровня «читаю и перевожу со словарем», но вот говорить не может.
Это связано прежде всего с методикой преподавания – школьников и студентов никто и не учил говорить. В СССР господствовал уже упоминаемый нами ранее грамматико-переводной метод – когда изучение языка строится на заучивании грамматических правил, спряжений глаголов и склонений существительных. Ученики выполняли упражнения на раскрытие скобок, заучивали пересказы текстов, писали диктанты, но все это помогало им лишь в запоминании определенной информации, но никак не в разговорной практике (подробнее о грамматико-переводном методе говорится в главе 3, а о том, как научиться говорить, – в главах 6 и 7). Более того, многие преподаватели сами не могли общаться на преподаваемом ими языке: они не выезжали за границу, не имели опыта общения с иностранцами. Впрочем, в такой же ситуации находились и учащиеся.
Действительно, во второй половине прошлого века освоить язык можно было только в специализированных университетах, например МГИМО, МГУ, Институте имени Мориса Тореза (сегодня – Московский государственный лингвистический университет), из стен которых выходили дипломаты и специалисты-международники разных специальностей. Это были те немногие люди в СССР, которым иностранный язык был нужен для настоящего общения с настоящими иностранцами.
Кстати, среди таких специалистов были сотрудники и Комитета государственной безопасности (КГБ), и Главного разведывательного управления (ГРУ). Этот факт породил множество спекуляций на тему оригинальности методик, применяемых при обучении сотрудников спецслужб (кстати, до сих пор в интернете можно найти рекламу курсов, якобы опирающихся на эти традиции). Один из самых популярных мифов заключался в том, что для подготовки агентов, которых предполагалось внедрять в другие страны, в СССР строили сверхсекретные «американские деревни», где искусственно создавался эффект полного погружения в языковую среду.
Так, например, в 1959 г. некий майор из Швеции по имени Пер Линдгрен в «Шведском военном журнале» опубликовал статью, в которой описывал такую типичную «американскую деревню», куда якобы ежегодно направляли около тысячи студентов российских вузов. По словам автора статьи, этот населенный пункт, окруженный колючей проволокой и охраняемый военными, находится в Виннице (Украина). На территории «деревни» воссоздан типичный американский город: по дорогам ездят автомобили американского производства, на улицах – бары и аптеки, из музыкальных автоматов доносятся звуки джаза и рок-н-ролла. Можно даже сходить на настоящее бурлеск-шоу[51].
Специально обученные инструкторы выступают в роли барменов, официантов, администраторов отелей, продавцов. Они прививают курсантам не только идеальную английскую речь (преподаются все виды американских диалектов), но и американский образ жизни, поведение.
Студенты учатся звонить по телефону и заказывать билеты в театр, говорить о бейсболе и обсуждать голливудское кино, водить машину в соответствии с американскими правилами и правильно реагировать, если их останавливает полицейский. Единственная разрешенная карточная игра – покер. Если кто-то из курсантов попытается заказать в баре «неправильный» коктейль, инструктор укажет на ошибку. Студенты должны были научиться жить жизнью американцев среднего класса, защищающих внешнюю политику Соединенных Штатов.
Майор Линдгрен писал, что никто не заканчивает учебу, пока полностью не научится копировать поведение американцев. По его словам, некоторые курсанты проводили на территории «деревни» до 13 лет, прежде чем им разрешали приступить к работе. «Откуда у Линдгрена были эти сведения?» – спросите вы. Нам тоже интересно, но майор не раскрыл своих источников.
По другой информации, будущих агентов обучали по методу Генриха Шлимана, немецкого археолога и полиглота, владевшего 14 языками. Свой подход к изучению иностранного языка он описал в автобиографической книге «Золото Трои»[52]. По мнению Шлимана, чтобы освоить язык, нужно много читать вслух (без перевода), много говорить, подражая чужой речи, заниматься каждый день, писать тексты на интересующие темы и рассказывать их вслух.
Как сотрудников ГРУ и КГБ обучали на самом деле, мы не знаем, потому что соответствующие документы пока еще засекречены. Но с большой долей вероятности можем предположить, что эти методы будут близки к современным коммуникативным методикам (с ними же согласуются и приемы Шлимана), о которых тоже пойдет речь в главе 3. Кроме того, рискнем утверждать, что, в отличие от рядовых учебных заведений СССР, разведшколы имели доступ к качественным учебникам, в их штате были высококвалифицированные преподаватели, а в распоряжении учащихся – специальная аппаратура для аудирования.
Алексей:
«Но некоторую информацию о методах обучения разведчиков можно найти в рассказах шпионов-перебежчиков. Так, бывший советский шпион Джек Барски рассказывал, что он выписывал каждое неизвестное английское слово на отдельную карточку и заучивал. В процессе пополнения словарного запаса у него образовалось 5 стопок карточек – от тех, где значились новые слова, до тех, где была зафиксирована прочно усвоенная лексика. Периодически Барски доставал карточки из разных стопок (чаще всего из той, где были малознакомые слова) и проверял себя.
Если он правильно помнил значение нового слова, то оно из первой категории ("новые слова") переходило во вторую – и так далее, до пятой. Обратное правило действовало в случае ошибки: например, слово из категории "пять" ("усвоенные") могли переместиться в категорию "четыре", которая проверялась чаще. Несмотря на всю трудозатратность метода, Барски был доволен результатом и говорил, что благодаря такому способу обучения его словарный запас оказался шире, чем у среднестатистического американца. В разговорах с носителями языка Барски намеренно выбирал такую лексику, чтобы произвести на собеседника нужное впечатление».
Сегодня в некоторых российских школах и университетах, к сожалению, продолжает господствовать грамматико-переводной метод. И даже если в дополнение к нему преподаватель старается использовать коммуникативные методики (то есть учит своих студентов использовать язык, общаться на нем), их не всегда удается реализовать на сто процентов из-за малого количества часов, отведенных на иностранный язык (помните про 40 часов в неделю в гимназиях второй половине XIX в.?), большой численности групп и разной скорости усвоения материала учениками. В результате
