Без барьеров: Как на самом деле учить иностранные языки - Яна Игоревна Хлюстова

«излагать свои мысли правильно, ясно и связно»[43]) и французскому (экзамен включал в себя письменный и устный перевод с русского на французский и устное изложение на французском отрывка из русской книги) языкам. Темы для сочинений на русском составлялись таким образом, чтобы можно было судить не только об уровне владения абитуриента родным языком, но и о его знаниях специфики Востока. Факт поступления не был гарантией дальнейшего обучения здесь: в течение полугода студенты проходили испытательный срок, за время которого должны были продемонстрировать способность к изучению восточных языков.

Изучение иностранных языков в советский период

Революция 1917 г. и первые годы советской власти коренным образом изменили ситуацию с преподаванием иностранных языков в школах и вузах нашей страны. Сразу после октябрьских событий вопросы образования были переданы в ведение Комиссариата по народному просвещению[44]. Одним из первых его решений было отделение образования от церкви, вследствие чего вместе с Законом Божиим из школьных программ убрали древние языки. В 1918 г. Государственная комиссия по просвещению опубликовала документ под названием «Основные принципы единой трудовой школы», в котором живые иностранные языки ставились в один ряд с другими обязательными предметами – родным языком, математикой, биологией, химией, физикой.

Тем не менее руководители новой страны не пришли к единому мнению по поводу того, надо ли учить детей иностранным языкам: в 1919 г. петроградский Наркомпрос включил их в список обязательных школьных предметов, а Наркомпрос РСФСР – в список рекомендованных, но необязательных. Как бы то ни было, учителей английского, французского и немецкого в большинстве школ все равно уже не было: носители языка и несогласные с новой политической системой уехали, значительную часть преподавателей уволили. Языки продолжали преподавать только в тех немногих учебных заведениях, где сохранился преподавательский состав.

Ситуация с высшим образованием была еще сложнее – построение новой системы подразумевало полный отказ от образовательного наследия царской России. В 1918 г. все граждане РСФСР старше 16 лет получили право поступать в любое высшее учебное заведение «без представления диплома, аттестата или свидетельства об окончании средней или какой-либо школы»[45], при этом преимущество при поступлении было у представителей беднейшего крестьянства и пролетариата. Одновременно с этим в стране отменили ученые звания – в университетах остались преподаватели и профессора, при этом последние должны были пройти аккредитацию при Наркомпросе. Тех, кто проработал в системе высшего образования больше 10 лет, как правило, увольняли: доверия к ним не было.

Несложно представить, что на фоне таких изменений преподавать иностранные языки становилось все сложнее: количество высших учебных заведений, где они остались в программе, резко сократилось. В целом университеты и институты реорганизовывались и объединялись, факультеты сливались и укрупнялись. Во всей северо-западной части страны остался один факультет, где готовили учителей иностранных языков, – в 3-м Петроградском педагогическом институте. В результате на 1 января 1923 г. в Москве лишь 17% преподавателей иностранных языков имели высшее специальное образование[46].

Правда, постепенно ситуация стала улучшаться: в крупнейших университетах восстанавливали кафедры романо-германской филологии. Обучение романо-германистике сформировалось по трем направлениям – романскому (основной язык французский), германскому (основной язык немецкий) и английскому. Но преподавать было непросто: учебников не хватало, разработанных программ не было, уровень подготовки студентов оставлял желать лучшего. Клавдия Ганшина, крупный специалист по французскому языку, работавшая в Московском университете, писала об «абсолютном незнании студентами грамматики» родного языка, в результате чего грамматику французского языка преподавать им было очень сложно[47].

В 1926 г. в МГУ начали работать первые методические кафедры, в эти же годы начало восстанавливаться преподавание языков (не только живых, но и древних) в регионах. О важности владения советскими людьми языками говорили разные партийные деятели, в частности Надежда Крупская.

Заметные изменения в системе лингвистического образования произошли в 1930-х гг. 25 августа 1932 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) «Об обязательном обеспечении знания одного иностранного языка», в котором говорилось, что каждый учащийся средней и старшей школы должен владеть как минимум одним иностранным языком[48].

В 1940 г. Совнарком отметил, что выполнение постановления 1932 г. находится в абсолютно неудовлетворительном состоянии, и 16 сентября издал новое постановление – «О преподавании немецкого, английского и французского языков». В нем принимался ряд решений[49], среди которых такие:

● обязать наркомпросы ввести преподавание одного иностранного языка (немецкого, английского, французского) с 5-го класса к 1943 г. во всех средних школах;

● установить, что каждый студент, оканчивающий высшую школу, должен уметь свободно читать специальную литературу и пользоваться разговорной речью на иностранном языке, для чего ввести в высших учебных заведениях преподавание иностранных языков в течение 4 лет обучения по 2–3 часа в неделю;

● установить, что студенты, не сдавшие экзамен по иностранному языку за последний курс, не допускаются к государственному экзамену или к защите дипломного проекта.

Война помешала претворению этого документа в жизнь, и в 1947 г. вышло постановление Совета Министров СССР «Об улучшении преподавания иностранных языков в средних школах». Там приводилась такая статистика: только по РСФСР в 483 средних школах из 6189 иностранный язык не преподается. А там, где иностранный язык входил в программу, школьники изучали в основном немецкий язык (в 77% школ), английский или французский языки преподавали в 16 и 7% школ соответственно.

Постановление 1947 г. предписывало к 1949/50 учебному году ввести в средних городских школах обязательное преподавание одного из иностранных языков: английского, немецкого, французского или испанского в 45, 25, 20 и 10% школ соответственно. Этот план удалось реализовать практически полностью, по крайней мере, через 10 лет после принятия документа языки преподавались почти во всех городских и сельских школах. Но вот нужного процентного соотношения по изучаемым языкам добиться не получалось – по-прежнему почти везде преподавали немецкий.

В 1963 г. вышло новое постановление Совета Министров СССР, согласно которому к 1970/71 учебному году 50% школьников должны были изучать английский язык, 20% – французский, 20% – немецкий, 10% – испанский и другие языки. Но этот план не был выполнен даже спустя четверть века после его опубликования (рис. 2)[50].

Рис. 2. Доля изучающих иностранные языки в общем числе школьников РСФСР/РФ

Как видно из графика, в системе школьного образования английский начал явно преобладать в середине 1980-х гг. Но предпосылки к этому возникли десятилетиями раньше.

В начале ХХ в. немецкий ассоциировался с наукой: лучшие европейские университеты находились в Германии, там же жили и работали ведущие ученые в области естественных наук. Кроме того, на заре становления СССР было важным, что именно на немецком писали классики коммунизма Маркс и Энгельс. В 1930-х гг. Германия была важным экономическим и политическим союзником