Она пробуждается - Джек Кетчам

– Что вы имеете в виду? – спросил Доджсон.

– Полагаю, мы не случайно находимся прямо напротив Делоса. Не забывайте, что в древние времена он считался настоящим местом силы. И самым подходящим местом для возрождения и обновления, и в духовном, и в физическом смысле. Лучшие ученые и врачи Греции находились там. Я чувствую, там что-то происходит. Чувствую даже сейчас, когда сижу здесь и разговариваю с вами. Я никогда не бывал на этом острове, но могу описать вам его почти целиком. Там что-то разрастается, происходит какой-то всплеск энергии. И, возможно, Лейла связана с этим. Есть нечто особенное в этом времени и месте. Но что именно, я не знаю.

Ветер оторвал маленькую лодку в гавани, пластиковый тент полетел за угол.

– Что между вами произошло? – спросила Билли. – Вы не возражаете, что я спрашиваю?

Чейз вздохнул.

– Небольшая интрижка. Думаю, вы и сами уже догадались. Очень короткая и очень…

– Неприятная, – подсказал Доджсон.

– Да, ужасно неприятная. Если вы не против, я не стану вдаваться в подробности.

Они с Доджсоном переглянулись через стол.

– Она оказалась необыкновенной? – спросил Доджсон.

– Да, верно.

Несмотря на большое количество посетителей, в ресторане стояла тишина. У Билли сложилось впечатление, что из-за погоды здесь возникла гнетущая атмосфера, как будто все чего-то ждали.

– Может, выпьем вина? – предложил Дэнни.

– Еще довольно рано. Но конечно, почему бы и нет? – поддержал его Доджсон.

Они сделали заказ. Официант принес вина, откупорил бутылку, положил под пепельницу чек вместе со счетом за завтрак, кивнул и ушел.

Теперь дождь падал сплошной, косой от ветра стеной, заслонявшей обзор порта. В том месте, где они сидели, было темно.

– И что будем делать? – спросила Мишель.

– Думаю, нам следует делать то же, что и сейчас, – ответил Чейз. – Чем больше вокруг будет находиться людей, тем лучше. Мне кажется, от нее можно ждать чего угодно. В прямом смысле. Возможно, она захочет разделить нас. Так ей будет проще.

– А сегодня вечером?

– То же самое. Будем держаться вместе. В моей комнате много места, хотя некоторым придется спать на полу.

– Отлично, – сказал Доджсон.

– После ланча вы с Билли и Мишель с Дэнни рассчитаетесь за свои комнаты. – Он повернулся к Эдуардо. – Полагаю, что вы с Ксенией уже собрали вещи.

– Я готов.

Ксения кивнула.

– Хорошо. В таком случае, будем действовать так же. Повсюду ходим вместе. Начиная с этого момента, мы одна семья.

– Ладно, – сказал Эдуардо. – На все это уйдет час, может, два. Чем будем заниматься остальное время? Просто сидеть здесь и пить весь день?

– Почему бы и нет? – спросил Дэнни.

– В какой-то момент я могу просто упасть.

– Пейте умеренно, – сказал Чейз. – Закажите «Нескафе». Или что-нибудь еще. Но сейчас мне нравится толпа вокруг. Очень нравится.

– И мне, – сказала Билли.

– Давайте посидим здесь, пока дождь не утихнет, – предложил Доджсон. – Потом начнем собирать вещи и переносить их к вам. Но у меня один вопрос.

– Какой?

– Что, если завтра все повторится? Что, если мы не сможем уехать с острова?

– Не знаю. Но если это случится, мы что-нибудь сообразим.

Все задумались, и на мгновение стало тихо. Затем Дэнни поднял свой бокал.

– За хорошую компанию, – сказал он и осушил его одним залпом.

Рай

Первыми они забрали двух туристов, живущих в палатках. Молодые люди ловили рыбу себе на завтрак и сначала не заметили приближающиеся к ним через туман фигуры, а когда обернулись, то, словно в ночном кошмаре, увидели заостренную палку, торчащую из шеи юноши-подростка, внутренности, вываливающиеся из живота грека, обгоревшее до черноты лицо худой молодой женщины в лохмотьях. И уже через секунду огромный мужчина с открытой гноящейся раной на плече вонзил пальцы сквозь глаза и рот ближайшего парня и швырнул его в пенящееся море. При падении тот сломал себе шею. Остальные, открыв голодные рты, устремились к его другу.

Огромный мужчина наблюдал за расправой.

А после – за тем, как убитые медленно восстают.

До этого момента их было шестеро. Теперь стало восемь.

Они бродили в утреннем тумане и под дождем, который пошел днем, рассредоточились по берегу, поднимались к скалам и возвращались обратно к пляжу, заходили в море, рассредотачивались и снова собирались вместе, постепенно приближались к городу.

Следующими стали брат и сестра, близнецы. Красивые светловолосые восемнадцатилетние немцы. К тому времени пошел дождь, но он лишь слегка накрапывал. Они натянули веревку между двух деревьев, чтобы дождевая вода ополоснула их одежду. Парень был совсем голым. Все, кроме его носков, уже висело на веревке. На девушке была белая хлопковая рубашка. Она вешала носки брата, когда веревка упала на землю, и еще одна девушка, не старше немки, свалила ее на песок и впилась в нее ногтями.

Ее брат пытался сбежать. Но они подошли уже слишком близко. Пугающе близко, чтобы дотянуться своими бледными руками. Он бросился сначала в одну сторону, затем в другую, потом упал на колени и заплакал.

Он видел, как убивают его сестру, а после принялись за него.

Старый рыбак-грек сидел в лодке, стоявшей на якоре в двадцати футах от берега. Он проверял ловушки, которые, к несчастью для него, оказались не пустыми. Старик так увлекся, доставая улов, что не заметил, как близнецы подошли к нему по воде, перевернули лодку, а потом под ней накинулись на него. Последнее, что рыбак увидел, были три линяющих краба, которых он не успел извлечь. Один оказался достаточно крупным.

С рыбаком их стало одиннадцать.

Пошел сильный дождь, и люди старались не выходить на улицу. Но все равно оставались те, кто не успел укрыться, и их ряды медленно пополнялись. А те немногочисленные греки, которые жили вдоль дороги и видели группу туристов, медленно бредущих вдалеке вдоль берега, не придали этому большого значения. Они уже привыкли, что иностранцы вели себя странно: гуляли по ночам и спали весь день, лежали на солнце, пока их белая кожа не покрывалась загаром, нянчились с собаками как с детьми, а со своими детьми иногда обращались как с собаками.

Не обратили греки особого внимания и на женщину, которая шла за остальными, в некотором отдалении от них. Она то исчезала, то снова появлялась за растревоженной ветром пеленой дождя. Но несколько мужчин все же заметили ее. Даже издалека сквозь развевающиеся белые одежды были видны ее горделивая осанка и сильное тело. Даже издалека она внушала желание.

Некоторым она показалась богиней.

Доджсон

Они шли по уже ставшему знакомым лабиринту улиц к дому в Новой Венеции, где поселился Чейз. Было восемь вечера, солнце