Она пробуждается - Джек Кетчам
Вот какое у него сложилось впечатление.
К тому же они перегрузили ее. Цистернами с топливом и водой, а также инвентарем, необходимым для двухмесячного отпуска на островах. На самом деле запасов бы хватило на все шесть. К черту эти прекрасные живописные греческие острова! Вообще-то, все придумала Бетти. И чем ее не устраивала Флорида? Потягивали бы сейчас дайкири.
Орвилл, прищурившись, посмотрел сквозь забрызганный стеклопластик на приближающуюся волну – она была еще больше предыдущих, сплошная стена из воды. Он весь подобрался, словно спортсмен перед рывком, и стал читать молитву. И как сюда занесло офтальмолога на пенсии? «Только бы нам выбраться, – думал он. – Только бы выбраться».
Волна высоко подняла яхту, Орвилл почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, не от качки, а от страха. Словно на американских горках, он на мгновение испытал ощущение невесомости, потом корпус корабля под ним заскользил вниз, накренился и с треском обрушился так, что Орвиллу показалось, будто ему перемололо все кости и вдобавок оглушило тяжелым ударом по голове.
Куда, черт возьми, подевалась Бетти?
Проклятая женщина! Не то чтобы она могла ему сейчас помочь. Но хотя бы составила компанию. Ему было бы на кого накричать. Новая волна начала поднимать корабль. На этот раз будет не так страшно. Просто не может быть.
– Бетти!
– Иду, дорогой!
Покачиваясь, она поднялась к нему. Орвилл отодвинул ее локтем. Не хотел, чтобы она к нему прижималась. Он надеялся успокоить жену своим взглядом, но, судя по выражению ее лица, у него ничего не получилось. Красивая шестидесятилетняя женщина обладала фигурой сорокалетней, но от страха ее лицо теперь сморщилось, как у древней карги.
– Лучше не становится?
– Не особенно. Никаких шансов добраться до Санторини. Но здесь неподалеку Миконос. – Он постарался сказать это бодро, но не смог.
– Но, дорогой, мы же собирались сделать Миконос последним пунктом нашего маршрута.
– Господи Иисусе, Бетти! Нам повезет, если мы доплывем до него!
Теперь он просто кричал, дав волю своим страхам.
– Что?
– Не обращай внимания.
Она похлопала его по руке.
– Не переживай. Миконос – тоже неплохо.
Удар. Подъем. У него подпрыгнул желудок.
Пусть все будет хорошо. Пусть все будет.
* * *
…когда началась буря, Линда Майкрей и Уилл Сэндлер собирались уехать с острова и провести последние четыре дня каникул на Крите. Теперь планы поменялись. Один день они все равно потеряли, а ради оставшихся трех не было смысла трогаться с места. Перелет они себе позволить не могли. Плыть на корабле на Крит и потом возвращаться в Пирей – очень долго, у них остался бы всего один день на осмотр острова, и хорошо, если бы получилось увидеть Кносс. Поэтому они решили остаться на Миконосе – так было дешевле, они могли жить в туристическом лагере и знали, что здесь можно хорошо развлечься. Ведь ради этого они и приехали из Форест-Хиллс.
А еще, чтобы сбежать подальше от родителей.
Что бы там ни говорили по телевизору, но это действительно очень, очень тяжко, когда вам семнадцать и вы влюблены. Приходится постоянно скрываться! Заниматься любовью в машине, под кустами около загородного отеля или у друзей, когда их родителей нет дома. И страдать, если не получалось уединиться.
Но здесь они все наверстали.
Все вышло как нельзя удачно. И Линда, и Уилл смогли отправиться в путешествие без родителей, причем последние даже не знали, что они едут вместе. Хорошо, что Макреи и Сэндлеры не общались. Хорошо, что они терпеть друг друга не могли.
«Мы почти как Ромео и Джульетта, – думал Уилл, – но в этом есть свои преимущества».
Из-за шторма на пляж сходить не получилось, поэтому они отправились осматривать старый монастырь, и это было скучно.
Линда убила божью коровку.
Больше никаких интересных событий в тот день не произошло.
Не считая елки. Это было круто. Кто бы мог подумать, что в Греции есть елки?
Линда отломила веточку.
Она была большой и сильной девушкой. Спортивной.
Уиллу казалось, что ей просто нравится все ломать.
* * *
…он продолжал осыпать ее проклятиями. Проклинал день, когда на ней женился, ее хорошенькое овальное личико, яркие черные глаза, стройную фигуру, игривую улыбку. В душе она была деревенской девчонкой и всегда такой останется. А ему хотелось городскую. Еще лучше – туристку. Может, даже блондинку. Да, блондинку из Англии, Швеции или Калифорнии.
И теперь она, разумеется, забеременела. Через год снова забеременеет. Таковы эти деревенские девчонки. «Лет через пять или даже меньше, – думал он, – стройная красивая Дафна Мавродополус растолстеет – они все толстеют, – а ее глаза будут улыбаться уже не мне, а только нашим детям».
Через пять лет у нее вырастут усы.
«Никогда не видел туристок с усами», – подумал он.
Костас Мавродополус смотрел на свою восемнадцатилетнюю жену, которая протирала мокрой тряпкой столы в его прибрежной таверне. Наконец ему это надоело, и он злобно уставился на темное бурное море.
Сегодня из-за шторма туристов будет меньше обычного.
Ему самому было двадцать два года.
Он только что узнал, что вскоре станет отцом.
Пока его таверна не пользовалась спросом. Только в июле и в августе, когда все на Миконосе зарабатывали деньги, она приносила доход.
Его жена выглядела счастливой. Она пела за работой. Скоро она родит, и все женщины будут радоваться за нее. За деревенскую девчонку.
Два года он пытался заработать, но ничего не получалось.
На ум приходил только один способ утешиться. Сегодня после закрытия таверны, когда все стулья сложат у стены, а столы уберут, он отправится по барам, куда жена пойти за ним не сможет. Сегодня и много ночей, которые будут потом. Это ничем ему не поможет. Не разрешит его проблем. Но оно того стоит.
Он найдет себе туристку.
Вино Санторини
Среди тех, кто находился на острове Санторини, когда там произошло землетрясение, был Тасос Катсимбалис.
Кролик Тасос – промышленник, землевладелец, импортер и вор кроликов – приехал днем ранее, чтобы проконтролировать погрузку ящиков с вином Санторини стоимостью в 2,2 миллиона американских долларов, которые перевозило в Нью-Йорк греческое грузовое судно «Геракл». Из-за предстоящих пасхальных каникул рабочих не хватало, что привело к задержкам, и к утру, в четыре часа пятьдесят пять минут, когда случилось землетрясение, половину ящиков так и не погрузили.
Ящики уцелели.
Тасос – нет.
Он остановился в отеле, окна которого выходили на бухту. С террасы он видел далеко внизу стоявший на якоре «Геракл».
