Она пробуждается - Джек Кетчам
И он ее узнал.
Узнал ее тело даже со спины, ее резкий голос, который что-то неразборчиво говорил сердитым тоном.
Толпа расступилась перед ней. Как будто все поняли.
Кровь прилила у него к лицу, он вскочил и на секунду испугался, что сейчас потеряет сознание. По спине пробежал холодок от мысли: «Этого не может быть! Не могла же она последовать за мной!»
Люди так не поступают.
Она остановилась на лестнице и свирепо уставилась на него. В ее руке дымилась сигарета, она широко расставила ноги, тяжело дышала и злобно глядела на Доджсона.
Ночь вдруг показалась ему темной, мрачной и холодной.
Лейла.
Лейла
…внутри у нее бушевали ветра, горячие, сухие и необузданные. Такие грозные, потрясающие, волшебные. Кровь пела в ушах. Собаки выли. Она не раздумывала, а просто шла вперед, словно чья-то могущественная рука направляла ее через ошарашенную толпу. Они были там, все вместе. Доджсон и тот, второй, а с ними три женщины – на этот раз три, теперь их было три, круг постепенно разрастался, и брюнетка на мгновение завладела его губами, но его губы принадлежали Лейле, а не ей, и она видела, как все поворачивают головы и устремляют к ней взгляды, даже английская потаскуха тоже смотрела на нее, но она знала – чтобы убить Гидру, придется отрубить ей все головы по очереди, поэтому подошла к брюнетке, которая накрыла его рот своим, и прижала сигарету ей к подбородку, воткнула в ее плоть, чтобы она зашкварчала.
Билли
…все произошло так внезапно! Ксения вскочила и закричала, ее хриплый вопль был полон боли, а Доджсон сорвался с места и бросился на Лейлу. Билли инстинктивно потянулась к нему через стол, чтобы удержать, но в этом не было необходимости. Эдуардо схватил Лейлу – он неожиданно возник из толпы у нее за спиной теперь уже в своей повседневной одежде и взял Лейлу за одну руку, а мужчина в ковбойской шляпе – за другую, и вместе они оттащили ее… а Билли, увидев, как дергается мускул на щеке Эдуардо, подумала: «У него такой вид, словно он собирается ее прикончить, и я не могу его в этом винить». Лейла что-то вопила, пока они тащили ее, но люди в толпе тоже кричали, и Билли ничего не могла расслышать. И все же потом она услышала и увидела, как Лейла кривит свой широко раскрытый рот и отчаянно крутит головой.
– Ты – мой!
Доджсон
…он услышал и подумал: «Нет, это невозможно! Я же занимался любовью с этой женщиной, она не может быть этой вопящей тварью, которую тащат сейчас мимо всех этих неподвижных потрясенных лиц, обращенных к нам, к ней, ко мне. Невозможно».
Лейла
– Нет! Все закончилось! Со мной все в порядке. Теперь со мной все в порядке.
По крайней мере, они отошли подальше от этих чертовых зевак, безликой, ничего не значащей толпы.
– Со мной все в порядке!
– Ну охренеть в каком порядке! – сказал тот, что был пониже ростом и без шляпы, Лейла хорошо запомнила его. Он больно сжимал ей руку, а она повторяла снова и снова, пока ей не поверили: «Я… просто… вышла… из… себя… извините, извините». Наконец тот, который был в шляпе, отпустил ее, а потом и этот чертов блевотный маленький трансвестит последовал его примеру, хотя продолжал глазеть с таким видом, словно хотел выбить ей все зубы, но сегодня она сама всех била. И когда другой, в ковбойской шляпе, испугавшись ее, пошел прочь, второй остался, и Лейла чувствовала, как он ее ненавидит, она хотела бы показать ему, что такое настоящая ненависть, но не могла, потому что задувал шквалистый ветер, и вся ее жизнь вела к этому моменту, а рот этого человечка был пригоден разве что для жалкой ухмылки. У нее даже мелькнула мысль, не запал ли маленький уродец на Доджсона.
– Со мной все в порядке, извините. Правда. Я сейчас уйду, хорошо? Честно слово, уйду. Я ухожу.
Он отпусти ее.
Она пошла по улице.
Через какое-то время и он удалился.
А она укрылась между двумя домами в тени и ждала. Ветер и собаки снова начали завывать.
«Вот ради чего я пришла, – подумала она. – Ради этого. Они не отвергнут меня».
Она ждала в тени. Курила одну сигарету за другой и смотрела, как медленно протекает ночь, словно волны холодной морской воды, набегающие на берег. Смотрела, как люди во дворе бара начинают постепенно расходиться, словно листья, которые уносит поток.
Но сокрушительный ветер все не стихал.
На мгновение паника охватила ее.
«К чему все это приведет?»
Мужчины и женщины проходили мимо, большинство не видели ее в тени, а те, кто замечал и узнавал, наклонялись друг к другу и перешептывались, но не останавливались. Пусть лучше не останавливаются.
Ее терпение – как живое существо, притаившееся внутри нее.
Мужчина в шляпе прошел мимо. Она наблюдала за ним из тени. Потом выглянула из-за угла. Бар закрывался. Толпа поредела и теперь растекалась по двору тонким полумесяцем.
Она даже не раздумывала – ушли они или нет. Знала, они еще здесь. Гончие могли учуять их, ветер приносил их запах на низкой широкой кровавой приливной волне. Она обнимала тени.
Лейла закурила сигарету. Потом еще одну и еще. Теперь у нее было четыре зажженные сигареты. Она связала их вместе.
На этот раз она…
Лейла вышла из тени на тускло освещенную улицу.
На этот раз она…
Она пошла к ним бесшумной легкой походкой. Никто ее не заметил. Оставшиеся посетители тихо расходились.
На этот раз она…
…получит его…
…вырвет их мерзкие глаза…
Доджсон
…они сидели внутри у барной стойки, поскольку теперь там освободилось место, а на террасе после случившегося собралось слишком много людей. Перешучивались с Ксенией, которая еще не до конца пришла в себя от потрясения, но чувство юмора уже вернулось к ней, и теперь Ксения гадала, кто первым спросит ее, не порезалась ли она во время бритья. Время от времени она дотрагивалась до пластыря на подбородке.
Все, кроме Билли, сидели спиной к двери, и Лейла подкралась к ним сзади бесшумно, словно призрак. Она по-прежнему охотилась за бедной Ксенией – неужели из-за того поцелуя, который увидела? Из-за того пустячного жеста? Все внезапно заметили, как лицо Билли побелело от ужаса, и когда Доджсон обернулся, Лейла сунула связку сигарет в лицо Ксении, целясь ей в глаза, но Ксения отпрянула, и Доджсон
