Токсичный - А. Л. Вудс
— Итак, давай покончим с этим побыстрее.
— Нет, мы их не заберем.
Мои бедра прижались к ней.
— Вчера вечером я собрал для них сумку на ночь и сегодня утром завез ее к маме. У нас свободный вечер.
Ракель приподняла бровь, явно впечатленная.
— Неудивительно, что она сказала мне: «Увидимся утром», когда я их привезла.
Ее улыбка стала шире, изумление осветило выражение ее лица.
— Ты молодец, Таварес. Ты думаешь обо всем.
— Большую часть времени... и иногда я неправильно оцениваю обстановку. Я буду чувствовать себя плохо из-за твоего испуга еще пару дней.
Она успокаивающе прижалась своими губами к моим.
— Но никогда не с намерением причинить мне боль.
Она прижалась своим лбом к моему, ее дыхание коснулось моего лица.
— Перестань корить себя за это. Просто знай, я верну тебе все, когда ты меньше всего этого будешь ожидать, — сказала она как ни в чем не бывало.
Она забыла, что так все это и началось.
— О, да? Я буду ждать.
Я по-прежнему тайно любил опасности.
— Тебе лучше поверить в это.
Ракель подняла руки, прижимаясь ко мне, когда свитер и рубашка с длинными рукавами упали на пол, оставив ее в лифчике. Ее руки потянулись к поясу моих спортивных штанов.
— Подожди... Это значит, что сегодня вечером мы одни, — заметила она, и ее зрачки расширились от вожделения. — Совершенно одни.
Ну что ж.…
— Где Элмо?
Гребаная красная кукла-вуайерист. Серьезно, как это получилось, что у нас в постели оказалась постоянная недвижимость?
Она фыркнула, запрокинув голову.
— Кого это волнует?
Я запустил пальцы в ее мягкие темные волосы, поглаживая ее затылок и прижимаясь своим лбом к ее лбу.
— Ты прощаешь меня за то, что было раньше?
Долю секунды она задумчиво обдумывала это.
— Ты мог бы еще немного умолять.
— Хмм, — промычал я, захватывая ее губы.
Она заключила мое лицо в свои руки, ее бархатистый стон пополз вверх по горлу в мой ожидающий рот. Черт, она быстро возбудила меня.
— Я мог бы это сделать.
— Намного больше, — выдохнула она, когда я расстегнул пуговицу на ее джинсах.
Мои пальцы зацепились за джинсы на талии и трусиках. Ее стройные ноги зашаркали, помогая мне, когда я стянул их вниз, через ее лодыжки, и отбросил в сторону. Оттолкнув ее от стены, я повел ее назад в нашу темную спальню, пока ее ноги не коснулись неубранной кровати, и я осторожно помог ей лечь.
Потребовалась секунда, чтобы снять рубашку с головы и отбросить ее за спину, моя грудь быстро поднималась и опускалась, когда я смотрел на нее сверху вниз со смесью обожания и тоски.
Четыре года. Я знал ее четыре года и три из них называл своей. Когда она вернулась домой из Калифорнии, жизнь превратилась для нее в череду первых встреч, и еще больше — для меня.
Мы обручились в этой спальне, на полу, прижавшись друг к другу, без какой-либо определенной даты.
Мы переехали в этот дом, и Пен помогла спроектировать ее офис таким образом, чтобы в нем было все, что она когда-либо могла пожелать.
Мы провели тот первый непрерывный год вместе, преданные индивидуальному пути друг друга и нашему совместному — это был косвенный способ сказать, что мы проводили много времени в кабинетах терапевтов и вне их, потому что она знала, что ей нужно скорбеть и примиряться с частями себя так же, как я знал, что мне это тоже нужно.
И когда год спустя мы узнали, что Ракель беременна, мы выбрали дату свадьбы. Единственное, о чем я мог думать в тот день, когда мы обменялись клятвами, было то, что она была моей. Сердитая кареглазая женщина, которая послала меня к черту после неудачного интервью, ответила мне: «Да».
Интервью, которое изменило ход моей жизни благодаря настоянию Пенелопы на бесплатной рекламе, хотя позже мы узнали, что она прощупывала почву между нами, потому что знала, что ждет Кристофера.
Это была лучшая идея, которая когда-либо приходила в голову Пен, потому что тогда я не понимал, что мне чего-то не хватает, до Ракель.
Были некоторые пробуждения, к которым нам нужно было прийти самостоятельно, и другие, которые нам нужно было пережить вместе.
Это было нелегко, но мы добрались сюда.
Мы выиграли войну против ее монстров, против наших демонов, и мы снова нашли друг друга.
Я раздвинул ее ноги коленом, затем перенес свой вес между ее ног, обхватив предплечьями ее голову по обе стороны от нее, наслаждаясь ощущением своей груди напротив ее почти обнаженной верхней части тела. Она начала заниматься бегом через несколько месяцев после рождения близнецов, нуждаясь в чем-то для поддержания психического здоровья, что выводило бы ее на улицу на тридцать минут в день. Ее усилия проявлялись в изгибе напряженных мышц, из которых состояли ее икры.
Ракель посмотрела на меня снизу вверх, в ее взгляде было благоговение, и все тревоги, копившиеся в глубине моего сознания, растаяли.
— Шон, — прошептала она, почти задыхаясь. — Я люблю тебя.
Я никогда не устану слышать эти три слова.
Моя грудь вздулась.
— Я тоже тебя люблю.
— Хорошо, — она ухмыльнулась. — Теперь пресмыкайся.
Я наклонился вперед, поцеловал ее и прошептал в губы:
— Да, мэм.
Я проложил поцелуями дорожку вниз по ее великолепной шее, задержавшись на учащенном пульсе, бьющемся в горле, прежде чем добраться до ее груди, обтянутой простым бюстгальтером с полукруглыми чашечками из черного кружева. Осыпая горячими поцелуями открытым ртом, я колебался между покусыванием и пробованием маленьких выпуклостей языком и зубами. Ее непрерывный поток тихих вздохов и крошечных выдохов был подобен музыке для моих ушей, когда она нетерпеливо извивалась подо мной.
Спина Ракель выгнулась, освобождая мне достаточно места, чтобы просунуть руку под нее, большим и указательным пальцами расстегивая застежку ее лифчика. Бретельки, обнимавшие ее плечи, сразу же ослабли, и мягкая тяжесть ее грудей опустилась; ленты скользнули по плечам, коснувшись мягкого изгиба бицепсов.
Я опустил свой рот ниже, проводя языком по небольшому туннелю между ее грудями, мои пальцы зацепились за бретельки. Она подняла руки, без всякого изящества швырнув лифчик через всю комнату, и я набросился на нее, насилуя, как изголодавшийся мужчина, потому что прошли годы с тех пор, как я брал ее вот так.
Непрерывно, неторопливо и полностью в моей власти.
Она дала мне все. Я любил нашу жизнь. Я любил наших детей.
Эгоистично, однако, иногда мне хотелось, чтобы она была рядом со
