Коломбо. Пуля для президента - Уильям Харрингтон

— Рано или поздно…

Белл перебил Тима:

— Нет! Сегодня.

Тим кивнул:

— Если получится. У него есть тысяча способов всё нам испортить.

— С моей стороны всё готово, — сказал Белл.

Тим посмотрел на Пола Друри сквозь стекло.

— Курица, несущая золотые яйца, — произнёс он.

5

Когда реклама закончилась, слово взял Блейк Эмори.

— За всё время моего исследования, — начал он, — я ни разу не слышал о выстреле из перголы. Я твёрдо уверен, что один выстрел, может, два, были сделаны с Травяного холма, и ещё один-два — со стороны подземного перехода. Но, как вы верно заметили, мистер Друри, пергола была бы идеальной точкой для стрелка, а потому её охраняли агенты Секретной службы и детективы полиции Далласа в штатском.

— В том-то и фишка! — воскликнул Макгиннис. — Копы были в доле, Секретная служба была в доле, и бог знает кто ещё!

— Профессор Трэбью, — обратился Друри к историку, — вы, как профессионал, специализируетесь на этом вопросе. Встречалось ли вам в документах или свидетельствах хоть какое-то упоминание о стрельбе из перголы?

— Видите ли, мистер Друри, — ответил профессор, — я твёрдый сторонник точности и полноты отчёта комиссии Уоррена. За двадцать девять лет, прошедших с момента его публикации, я не встречал ни крупицы достоверных доказательств в пользу какой-либо другой теории. Критика комиссии и теории заговора превратились в доходный бизнес. Я готов рассмотреть любую альтернативную версию, какую пожелаете, — от обвинений Гаррисона в Новом Орлеане до фильма Оливера Стоуна, — и покажу вам, где они опираются на факты, которые вовсе не являются фактами, и где совершают логические скачки в пустоту. Люди одержимы заговорами. Они не хотят верить, что необъяснимое случается просто так, без тайного умысла тёмных сил. Ли Харви Освальд убил президента Кеннеди, мистер Друри. Мне жаль, если это портит кому-то веселье или лишает куска хлеба, но всё именно так — просто и ясно.

— У меня вопрос к профессору, — вклинился Макгиннис.

— Задавайте, — разрешил Друри.

— Вы сказали, где вы профессорствуете?

— Школа по связям с общественностью имени Линдона Джонсона, Техасский университет, — повторил Трэбью. — В этом году я приглашённый профессор в Университете Южной Калифорнии.

Макгиннис ухмыльнулся.

— Школа имени Линдона Джонсона, — протянул он с самодовольной ухмылкой. — Ну, это всё объясняет.

— Что именно, по-вашему, это объясняет? — спросил Друри, потянувшись к стакану с виски.

— Он работает на Школу Линдона Джонсона, — уверенно заявил Макгиннис. — Не думаю, что в этой стране найдётся хоть один взрослый человек, который не знает, что Джонсон был одним из тех, кто хотел смерти Кеннеди и сделал всё, чтобы это случилось.

— Мистер Макгиннис, — произнёс Друри. — Меня вот что интересует. Президента Кеннеди убили почти тридцать лет назад, и только сейчас вы рассказываете нам, что видели стрелка. Почему вы не сообщили об этом полиции Далласа, Секретной службе, ФБР или хотя бы газетам?

— Я сообщал, — отрезал Макгиннис. — Работая на город, я достаточно знал о далласской полиции, чтобы к ним не соваться. Я смекнул, что Секретная служба тоже в этом замешана. Так что я пошёл в ФБР. Решил, мистеру Гуверу будет интересно. Местный агент в Далласе принял моё заявление, и с тех пор ни слуху ни духу.

— Вообще-то, мистер Макгиннис, — возразил Друри, — вы ходили в полицию Далласа.

Он перелистнул страницу в своей папке.

— Четвёртого марта 1964 года, почти через четыре месяца после убийства, вы пришли в полицию. В их отчёте сказано — цитирую: «Джексон Макгиннис, проживающий по адресу Сан-Диего-стрит, 864, утверждает, что видел выстрел из бетонной перголы к северу от Элм-стрит. Утверждение противоречит показаниям многочисленных свидетелей. Сержант Чейни, офицеры Гилкрист и Темпл находились в бетонной перголе в момент убийства и стрелка не видели».

— Ну, я запамятовал. Видать, ходил-таки к копам и рассказал, что видел, — пробормотал Макгиннис.

— Почему вы ждали до марта, чтобы сообщить об увиденном?

— Вы понятия не имеете, что творилось в Далласе сразу после убийства…

— Вообще-то имею, — прервал его Друри. — Я там жил. Я там учился.

— Ну… Я не думаю, что дата в отчёте правильная. Это ещё одна их уловка — подменили дату, чтоб выставить всё так, будто я не сразу пришёл.

— Агент ФБР, допрашивавший вас, сообщил, что ваш рассказ опровергается показаниями слишком большого числа других свидетелей.

— Ну и кто ж они были?

— Мистер Эмори, — Друри резко сменил тему, — сколько выстрелов, по вашему заключению, было сделано на Дили-плаза в тот день?

Эмори, как и Макгиннис, опешил от такого поворота.

— Я могу точно идентифицировать шесть, — ответил он.

Голос его прозвучал неуверенно, но зрители не могли понять, было ли это от удивления или же он сомневался в собственных словах.

— Знаете, одна пуля зарылась в землю в том самом сквере, где, по словам мистера Макгинниса, он стоял. Полицейский охранял это место, пока не приехал агент ФБР и не выкопал пулю. Но эта пуля исчезла. ФБР утверждает, что у них её нет.

Разговор продолжился, теперь уже в основном между Друри, Эмори и профессором. Макгиннис притих, даже насупился. Эмори доказывал, что Освальд не мог сделать два выстрела, поразивших Кеннеди — один, может быть, но не два. Он назвал это невозможным снайперским достижением.

— Вы изменили свое мнение на этот счёт, — заметил Друри.

— Не думаю.

— Что ж, в 1968 году вы давали интервью Дэну Паччинелли, репортёру «Канзас-Сити Стар», и сказали — цитирую: «Это был бы сложный выстрел, конечно, но не невозможный». Так какой же он, мистер Эмори: сложный или невозможный?

В аппаратной Алисия повернулась к Беллу:

— Чёртов компьютер! Он может вытащить всё, что кто-либо когда-либо ляпнул.

Эмори не растерялся, он улыбнулся.

— Давайте назовём его «почти невозможным», — сказал он.

После очередной рекламной паузы Друри начал принимать телефонные звонки.

Женщина из Сиэтла: «На самом деле, вы все абсолютно не правы. Президент Кеннеди не умер. Летом 1963 года у него диагностировали прогрессирующее повреждение мозга от сифилиса, которым он болел где-то с 1938-го. Убийство было инсценировкой. Он жив и находится в больнице в Англии. Конечно, он не помнит, кто он и где он, и…»

— Спасибо, Сиэтл, — оборвал её Друри, делая рубящий