Коломбо. Пуля для президента - Уильям Харрингтон
— Располагайтесь, — предложила она, указывая на другой шезлонг. — И… знаете, вы никогда не загорите, если не снимете этот плащ.
— Нет, мэм. Я, пожалуй, не буду. Я, наверное, не тот тип, которого интересует загар. Я как-то заинтересовался этим одним летом и ходил на пляж при каждой возможности. И угадайте, что случилось? Я просто сгорел.
Она отбросила белый махровый халат. Купальник был чёрным бикини: не ханжески скромным, но и не вызывающе открытым. Он вновь утвердился во мнении, что Алисия Друри — поразительно красивая женщина: в ней чувствовалась порода и уверенность в себе.
— Теперь, когда меня вышвырнули из моего офиса, мне ничего больше не остаётся, кроме как работать над загаром, — сказала она.
— Мне жаль, что так вышло, мэм. Мы не будем держать его опечатанным слишком долго.
— Мне сказали, за выходные в Лас-Вегасе вы узнали обо мне кое-что интересное.
Коломбо отхлебнул скотч.
— Терпеть не могу копаться в личных вещах, миссис Друри, — пробормотал он.
— Лейтенант Коломбо, вы когда-нибудь видели оригинальный фильм «Дракула» с Белой Лугоши в главной роли?
— О, конечно! Раз шесть или восемь.
— У Дракулы была одна реплика в этом фильме, — продолжила она. — Он противостоял доктору Ван Хельсингу, который только что убедился, что граф — вампир. И Дракула сказал что-то вроде: «Теперь, ког-гда вы знае-те… то, что вы знае-те… что вы планируе-те делать, доктор Ван Хельсинг?» Понимаете, к чему я? Что вы собираетесь делать со мной, Коломбо, теперь, когда вы знаете то, что знаете?
— О, мэм, то, что я выяснил — если предположить, что это правда, — похоже, не имеет особого отношения к смерти мистера Друри. Я не ездил в Лас-Вегас, чтобы копаться в вашей личной жизни. Я узнал это как бы случайно. По правде говоря, мэм, мне жаль, что я об этом услышал. Я бы предпочёл не знать.
— То, что вы узнали, может очень сильно навредить мне, если станет широко известно.
Коломбо кивнул.
— О да! Я бы не хотел, чтобы это случилось. Эта информация мне не пригодится.
— Хотите объяснений?
— Мэм, вы не обязаны мне ничего объяснять.
— Но я хочу, чтобы вы знали. Я доверяю вам, лейтенант Коломбо.
— Мэм… Может, не стоит? Я всё-таки детектив полиции, расследующий убийство вашего бывшего мужа. Не могу сказать, что мысль о вашей возможной причастности не приходила мне в голову.
— Разумеется. Вы с самого начала говорили, что его должен был убить кто-то из близких, кто-то, у кого была карта, кто знал дом. Я должна быть в вашем шорт-листе. Так что послушайте. Позвольте мне рассказать вам кое-что о себе. Видите ли, я — компульсивный игрок. Мне не нужно объяснять, что это такое. Я играла всегда, с подросткового возраста. Когда я приехала в Лос-Анджелес, то начала ездить в Вегас. Через какое-то время я осела в «Пайпинг Рок» и стала играть только там. Лейтенант… я любила это! Я люблю это! Я бы отдала почти всё, чтобы оказаться за столом для блэкджека или крэпса в Лас-Вегасе. Я выигрывала. Я проигрывала. Конечно, в долгосрочной перспективе большинство из нас проигрывает. Я проиграла больше, чем могла себе позволить, и заведение начало принимать мои расписки. Через несколько месяцев Филип Склафани вызвал меня в свой кабинет и показал все мои долговые обязательства. Лейтенант, я задолжала казино больше шестидесяти тысяч долларов!
— Это большие деньги, мэм.
— Главной проблемой для мистера Склафани было то, что я недавно развелась. Он одобрил такой кредит, полагая, что Пол покроет его, если придётся. Лейтенант Коломбо… Пол даже не знал об этом! При разводе я получила неплохие отступные, включая этот дом, который… Честно говоря, это был дом, который он купил, чтобы держать здесь любовницу, ещё до того, как женился на мне, и он держал его как любовное гнёздышко. В общем, я выплатила мистеру Склафани половину долга. Он отнёсся с пониманием, но сказал, что я должна заплатить, что такие долги нельзя прощать; иначе люди решат, что могут посылать казино к чёрту. Он предложил мне занять у Пола. Я не могла. Пол бы меня презирал, мог бы даже уволить. «Что ж, — сказал он, — подумайте об этом. Дайте знать, что вы решите».
Она замолчала.
— Понимаю, — хмуро пробормотал Коломбо.
— Из своей зарплаты я могла платить ему пятьсот или шестьсот долларов в месяц. Он сказал, что временно согласится на это, но мне придётся придумать что-то получше. Лейтенант, он даже не начислял мне проценты, но даже так мне бы потребовалось пять лет, чтобы расплатиться. И вот… если мне делали непристойные предложения за столами один раз, то делали их и сотню раз. В следующий раз, когда симпатичный пожилой мужчина сделал мне предложение, я договорилась о цене.
— Мне жаль это слышать, — ответил Коломбо. — Не нужно вдаваться в подробности.
— Я и не буду. Я передала деньги мистеру Склафани, не говоря, где их взяла. Потом сделала это снова. И снова. Примерно к февралю этого года я сократила долг где-то до пятнадцати тысяч. Я растеряла все остатки собственного достоинства, какие у меня были, но я выбиралась из этой ямы. К этому времени Тим влюбился в меня и начал говорить о браке. Он, конечно, не знал, чем я занимаюсь. Он даже не догадывался. Я не могла продолжать, скажем так, «обслуживать клиентов» и встречаться с Тимом. Я сказала Тиму, что должна мистеру Склафани пятнадцать тысяч. Объяснила почему. Он дал мне в долг эту сумму с условием, что я никогда не вернусь в Лас-Вегас. Я расплатилась с мистером Склафани и с тех пор ни разу там не была.
Коломбо кивнул. Слабая улыбка тронула его губы.
— Всё это, — сказал он, — не имеет никакого отношения к смерти мистера Друри. И я рад это знать, мэм. Потому что я бы точно не хотел, чтобы всё это попало в новости.
— А я бы не хотела, чтобы мужчина, за
