Когда Фемида безмолвствует - Ковалевский Александр
Батон, получив от исполнителей сообщение о расстреле бригады Лешего, облегченно вздохнул: теперь Слон ни за что не догадается, что доллары в дипломате были фальшивыми. «Что ж, спасибо сыну, — подумал он, — теперь уже можно считать, что он заработал для меня пол-лимона баксов». На радостях Батон позвонил ему, чтобы поздравить с успешным завершением операции, но, к его досаде, телефон сына почему-то не отвеча л. Батон перезвонил через полчаса, но Дима на связь снова не вышел. Тогда он позвонил своему водителю, но тот тоже не ответил. Батон стал лихорадочно искать, где у него записан номер мобильника охранника (не могут же одновременно испортиться все три телефона), но, перерыв всю записную книжку, его номера так и не нашел. Почуяв неладное, он позвонил знакомому в ГАИ, но тот заверил, что кроме сожженного на окружной дороге «Крайслера» никаких чрезвычайных дорожных происшествий в городе не было. Ответ гаишника Батона немного успокоил, но не удовлетворил. Прошел час, другой, третий, а от Димы не было ни слуху ни духу. Так в тревожном ожидании прошел день, и только ближе к вечеру дежурный по городу сообщил Батону, что его «Мерседес» обнаружен на проселочной дороге. В машине найдено три трупа, и если Петра Семеновича не затруднит, то его приглашают на опознание. Дежурная машина за ним уже выехала…
* * *Владимир Ильич второй час сторожил почтовый ящик, куда он по требованию вымогателей положил пакет, но что-то никто не торопился забирать его. Он собрался было уже уходить, как в подъезд зашел какой-то бродяга и с деловым видом подошел к ящику. Ильич развернулся вполоборота к лифту и стал наблюдать за вошедшим. Бродяга уверенно открыл ящик, извлек из него пакет и, воровато озираясь, стал запихивать его за пазуху. Мед лить было нельзя. Владимир Ильич коршуном налетел на собравшегося уходить бродягу и ткнул его электрошокером в шею. Бродяга дернулся, будто его пчела укусила, и стал оседать. Ильич брезгливо отшатнулся и, сунув электрошокер в карман, для верности пару раз пнул поверженного в живот. Теперь можно было звонить Батону: вымогатель задержан с поличным — пусть с ним разберутся как следует. Батон ответил сразу, но по его голосу Курочкин понял, что тот явно не в духе. В Apyj ой ситуации он, конечно, не стал бы никого донимать, но дело было архисрочное и Владимир Ильич поспешил изложить суть своих претензий. Очевидно, он все-таки не вовремя сунулся к Батону со своими проблемами. Тот перебил его на полуслове и ни с того ни с сего вдруг обложил отборным матом, после чего бросил трубку. Владимир Ильич чувствовал себя так, будто получил пощечину.
В это время хлопнула входная дверь и в подъезд вошла пожилая дама с мерзкой собачкой (помесь таксы и болонки) на поводке. Собачка, подскочив к лежащему на полу телу, тут же залилась оглушительным лаем. Ее хозяйка вместо того, чтобы оттащить своего песика и идти к себе домой, бросила поводок и, выскочив на улицу, стала как ненормальная орать на весь двор: «Милиция! Милиция!»
Курочкину лишний шум был ни к чему. Отпихнув собачку, он хотел было выбежать за бабкой, чтобы успокоить ее, а то и вправду накличет милицию, но вредная псина вдруг впилась ему в ногу, и Владимир Ильич сам стал орать как недорезанный. Козлобородая облезлая дворняга мертвой хваткой повисла у него на ноге, и как Ильич ни пытался от нее избавиться, она только сильнее сжимала челюсти. Шум привлек внимание бдительных соседей, и кто-то вызвал наряд милиции. Курочкин отчаянно тряс ногой, пытаясь избавиться от ненормальной собачонки, но не тут-то было. Таксоболонка ловко перехватила выше и впилась ему зубами под коленку. Теперь он заорал так, что уже стали подтягиваться любопытные из соседних подъездов. Приволакивая ногу, Курочкин кинулся за помощью к хозяйке, и вдвоем им удалось отцепить вошедшую в раж собачку. Дворняга, напоследок выдрав у него из штанины приличный кусок ткани, выглядела победительницей. Владимир Ильич, изрыгая проклятия в ее адрес, рухнул на скамейку.
Пока он сражался с дворнягой, бродяга пришел в себя и, пошатываясь, вышел из подъезда. Курочкин хотел было броситься за ним, но укушенная нога болела так, что ни о какой погоне не могло быть и речи. Бабка схватила своего «бультерьера» на руки и, визжа на весь двор, что он сам во всем виноват, нечего было безобидную собачку пинать, скрылась в подъезде, и буквально через минуту подъехал наряд милиции. Долговязый лейтенант без особого энтузиазма принял у искусанного заявление, подробно проинструктировал, где и когда Курочкин сможет найти участкового, после чего сел в «УАЗ» и убыл восвояси, бросив на прощание, что следственно-оперативной группе здесь делать нечего.
Владимир Ильич, проклиная всех и вся, поплелся к своей машине, которую оставил за домом. Здесь его тоже ждал небольшой сюрприз: боковое стекло со стороны пассажира оказалось разбитым, а из панели с мясом выдран магнитофон. Теперь уже Курочкин вызвал милицию. Ждать наряд пришлось недолго. Всего через каких-то два часа к нему подъехал все тот же лейтенант. С безучастным видом он мельком глянул на машину и принял от Курочкина очередное заявление. На этом действия следственно-оперативной группы, к разочарованию Владимира Ильича, и закончились.
— А отпечатки пальцев снять?! — возмущенно спросил он.
— Завтра часам к десяти утра подъедете в райотдел, там вашу машину осмотрят следователь и эксперт, — ответил лейтенант.
— А почему не сейчас? — стал возмущаться Курочкин.
Лейтенант устало посмотрел на него.
— В темное время суток осмотр не делается, — пояснил он и, забрав заявление, уехал в райотдел.
Когда милицейский «УАЗ» скрылся за поворотом, Владимир Ильич понял, что искать его магнитофон милиция сегодня не собирается. Этот вопиющий факт возмутил его до глубины души. Так же они, наверное, раскрывают и другие преступления, подумал он и решил с утра пораньше накатать жалобу на лейтенанта. А сейчас ему хотелось побыстрее попасть домой, но нестерпимо ноющая нога напомнила о себе и пришлось еще заехать в больницу. Дежурный врач встретил его не очень любезно и стал требовать справку о состоянии здоровья укусившей его собачонки. Курочкин вместо справки сунул ему в халат двадцать баксов, после чего ему на всякий случай сделали прививку от столбняка и обработали раны без всяких справок. На этом злоключения Владимира Ильича закончились, и он наконец-то добрался домой.
Яна, выслушав его сбивчивый рассказ, долго ахала и охала-Особенно ее расстроила кража из машины. Все имущество, принадлежащее Курочкину, она уже считала своим и любые непредвиденные расходы, как-то: покупка нового магнитофона или замена разбитого стекла в автомобиле — приводили ее в ужас, ведь эти деньги она могла бы потратить на себя. Она придирчиво изучила список лекарств, выписанных Владимиру Ильичу, и отметила про себя, что их вполне можно заменить отечественными аналогами, которые намного дешевле импортных. А еще лучше купить их у подруги, та работала в аптеке и продавала просроченные лекарства за полцены. Яна считала себя образцовой хозяйкой и привыкла на всем экономить…
Курочкин капризничал весь вечер. В местах укусов нога опухла, и он так достал Яну своими жалобами, что она уже стала подумывать заодно с антибиотиками приобрести для него цианистый калий. Притворяться, что безумно любит его, Яна решила только до свадьбы. Как только в ее паспорте появится заветный штамп, она была бы не прочь сразу же и овдоветь. Гробить свои лучшие годы на этого жлоба она вовсе не собиралась. Чтобы отвязаться от ноющего Ильича, она включила ему телевизор, а сама, сославшись на головную боль, отправилась в спальню, решив немного почитать перед сном.
Читала Яна исключительно женские романы, собрав из них довольно большую библиотеку. Сегодня она решила перечитать бестселлер Бертриссы Смолл «Рабыня страсти». Сексуальные фантазии писательницы сразу захватили Яну, но, к сожалению, реализовать их было решительно не с кем. Стенающий в гостиной Курочкин ее совершенно не привлекал, и она стала представлять себя в объятьях какого-нибудь темпераментного мачо. Размечтавшись, она и не заметила, как уснула.
